Небом дан

На глазах слезы…

– Конечно.

– Тогда остается лишь один вариант. Других нет.

– Какой же?

– Савва.

– Ч-что?

– Савва все сделает. Он грубиян, конечно, и распутник жуткий, но чего не стерпишь ради благого дела.

– Вы что, совсем спятили?!

Даже сейчас, по прошествии лет, я горжусь тем, что мне хватило сил и смелости противостоять давлению свекрови и свекра… Прежде чем все-таки им уступить.

Целую Ромку, веду носом и… ловлю на себе тяжелый взгляд Саввы. Ноги наливаются чугуном.

Понятно, что отсидеться здесь не получится. Непонятно, где найти в себе силы выйти к нему опять. Плетусь, как на заклание. Мимо, задевая телом тело.

– Тебе идет… – сипит он за спиной.

– Что именно?

– Быть мамой.

Мои губы дрожат. В тишине прохожу в кухню. На столе – давно остывший чай. Я вцепляюсь руками в столешницу и задаю вопрос, который мне давно не дает покоя.

– Почему ты согласился?

– Потому что ты попросила.

– А если бы я тебя попросила…

– Что, с девятого этажа прыгнуть? – смеется невесело.

 – Я бы и это сделал. Но, заметь, твое предложение было гораздо более заманчивым. Ты не представляешь даже, насколько.

– Твоя мать предупреждала, что ты развратник.

– С тобой все было иначе.

– Ну, да. – Недоверчиво усмехаюсь, хотя, если вспомнить ту ночь… Нет, лучше не надо. – Чего ты хочешь теперь? Сразу скажу, что я женщина самостоятельная. Нянька мне не нужна. Я со всем справлюсь… Почему ты так на меня смотришь? Я кажусь тебе смешной?

– Ни в коем случае.

– Тогда ты мне не веришь?

– В том, что ты со всем справишься? Может быть. Я только не пойму, зачем тебе это делать. – Савва оборачивается и снова обхватывает мой подбородок рукой. – Я ведь сказал, что буду рядом.

– А я сказала, что мне это не нужно! Я хочу поскорее забыть все, что случилось! А ты…

– Что я?

– Будешь мне постоянно напоминать о вашей мерзкой семейке, вот что!

Савва сжимает челюсти и, глядя мне в глаза, делает несколько глубоких вдохов.

Если честно, я даже завидую его самообладанию. Тому, как он лихо, в общем-то, справляется со своим бешеным темпераментом.

– Напомню, что я уже очень давно к этой мерзкой семейке не имею никакого отношения. И мой сын…

– Мой сын, ты хочешь сказать! – Я отворачиваюсь и до того сжимаю пальцы на столешнице, что те белеют.

– Окей, наш сын… он ведь тоже – часть этой семьи.

И тут я все-таки всхлипываю.