Нулевой километр

Так и просидела, облизывая голодным взглядом исходящие паром хачапури, тонко нарезанную ветчину, и долму, оставшуюся с обеда.

– … в общем, мы падумали, что вам с Рафиком нужно сходыть в кыно.

Мариам моргнула. Засмотревшись и себе на еду, она прослушала, о чем говорил отец, и потому на всякий случай уточнила, все ли поняла правильно:

– Мне? С Рафиком? А зачем?

– Как зачем? Как зачем? – всплеснул руками Рубен. – Скоро школа закончится, так? Взрослая жизнь начнется. Рафик – хароший парэнь.

– Он мне не нравится, – Мариам поерзала и в поисках поддержки повернулась к Вете.

– Это еще пачиму?

– Потому что он… он волосатый! Весь… Как горилла!

– Паслюшай, да через год с тобой он посэдэет и станет лисым! Подумаешь, волосатый! Вай…

Ветка захохотала, отчего чай, который она прихлебнула, пошел у нее носом. А Мариам было не смешно. Обычно откровенная с матерью, она не могла той признаться, что уже любит. Ведь родители ей ясно дали понять – влюбиться ей лучше в кого-нибудь из своих. Без вариантов.

К счастью, и Карине, и Анаит повезло найти среди них свое счастье. И только Мариам по уши втрескалась не в того.

– Не обязательно устраивать свидание прямо сейчас, – примирительно улыбнулась Лали и, как ребенка, потрепала дочь по головке.

– Ну, я, пожалуй, пойду. Завтра в такую рань подниматься, а я уже отвыкла совсем, – зевнула Вета.

Мариам выбралась из-за стола, чтобы выпроводить подругу.

– Не так быстро. Ты кое-что забыла. – Ветка поиграла бровями и ткнула указательным пальцем едва ли ей не в лицо.

У Мариам заныло в животе. Она-то думала, что Ветка откажется от задуманной экзекуции.

– Может, не надо, а?

– Надо, Вася, надо! Да ты не очкуй. Это же быстро. Раз – и все.

– Навсегда?

– Почти. До следующего раза…

Сандалова открыла свою сумочку, нетерпеливо её встряхнула и таки достала восковые полоски для депиляции. Закусив губу от усердия, вырезала полоску нужной длины, зажала ту между большим и указательным пальцами и, приблизившись к Мариам вплотную, спросила:

– Готова?

– Нет.

Я ужасно боюсь.

– Представь, что тебя целует Кравец.

Мариам зажмурилась, воскрешая в голове улыбчивое лицо Женьки. Она так часто о нем мечтала, что сделать это было совсем несложно. Мариам видела его, как вживую. Так отчетливо – кривую улыбку, только-только начавшую появляться щетину, его музыкальные пальцы, обветренные губы… Как они приближаются, приближаются, замирают в миллиметре от её губ, так что их дыхание смешивается.