Растопить сердце Не Дурнушки

– Как не спустилась? Хотя… Может, она потом поела?

– Нет, в холодильнике всё на месте. Да и охранники её не видели. С тех пор как я отвела её на чердак, она не спускалась, – отчитывается женщина, а я понимаю, что допустил первый косяк.

– Хотите сказать, она ночевала на чердаке? И сейчас там убирается?

– Да.

– Но почему она там? Я же сказал отвести её в комнату!

– Так вы же перед отъездом сами сказали, что чердак – это комната вашей жены, я и отвела её туда.

– Чёрт.

Ладно, сходите за ней и приведите.

Пока Людмила ходила за девушкой, любовница успела и здесь вставить свои пять копеек. Странно, раньше за ней не наблюдалось такого словесного поноса.

– А ты молодец, загнал эту выскочку туда, где ей и место. Хотя это, наверное, зря. Ведь ты хотел её обольстить. Или у тебя метод кнута и пряника? Если так, то всё идёт отлично!

– Ты можешь помолчать?! Мне нужно подумать! – рявкнул на неё, и любовница наконец-то заткнулась.

Нужно как-то сгладить ситуацию. Может, сказать, что это вышло по ошибке? Нет, глупо, да и звучит по-детски. А может, попробовать переиграть этот момент и действительно применить метод кнута и пряника? Как тебе чердак? А вот новая уютная комната. Если нравится, мы можем договориться. Отлично, так и сделаю.

Сейчас придёт это заплаканное чудо, и я её обрадую. А в том, что она рыдала, я уверен. Какая нормальная особа спокойно отнесётся к ночёвке на пыльном чердаке?

Двери в столовую открываются, и неслышным шагом в комнату ступает жена.

Глаза опущены, лицо непроницаемое и частично скрыто капюшоном. На ней всё тот же спортивный костюм. Через плечо висит чёрная коса, и теперь хоть можно рассмотреть её лицо. Бледная, но не сказать, что уродина. Шея длинная, а ещё есть синяки под глазами.

– Мелания, садись, – говорю я и указываю на место напротив себя.

Девушка кивнула, прошла к месту и аккуратно села.

После чего подняла на меня глаза, и я замер. Глаза были карие с чуть янтарным отливом. Такие необычные и завораживающие. А ещё в них читалось… Даже не знаю, как выразиться. Она не злилась и не грустила. Ей словно было всё равно, кто перед ней. Не такого я ожидал.

– Ты вчера не поужинала, почему?

Девушка достаёт блокнот и что-то быстро пишет. Потом поворачивает его ко мне, и я замечаю, что у неё каллиграфический почерк. Необычно.