Мой самый-самый бывший.

Снег весело искрит, хрустит тонкой коркой под ногами, сосны вокруг…Небесная лазурь как издевательство. Хочется туч, тяжелой серости, мокрых колючих хлопьев прямо в лицо…Чтобы переключиться на внешнее и не думать.

Стреляю сигарету у сонного приятеля и бреду дальше к ущелью. Разряженный кристальный воздух постепенно заполняет желанной пустотой разрывающуюся от мыслей голову.

Я скольжу взглядом по открывающемуся виду, и мне просто красиво.

Вспоминаю, как мы с Лизой были на этом самом месте пару лет назад. Но это такие светлые моменты, что даже сейчас я не чувствую от них горечи.

Ее улыбка и манящий взгляд выжжены где-то на сетчатке – ложатся фильтром на ультрамариновое небо и редкие облака.

Спускаюсь за скальные выступы за стоянкой и тут притормаживаю. На бревне над самым ущельем, к которому я и шел, уже сидят.

Причем мой Левка. Еще и курит…?!

Так, это что, блять, за фокусы?! Сую добытую у Теймураза сигарету в карман и, хмурясь, спускаюсь по сыпучей тропинке к сыну.

– Эй, ты не охренел? – интересуюсь, когда оборачивается, – Ты что? Куришь?! С каких пор?!

Сын только хмыкает в ответ и показательно делает глубокую затяжку, от которой с непривычки закашливается до слез.

Этот глупый протест так не свойственен ему, что я притормаживаю, смотря малому в глаза.

Левка обычно побаивается меня в таких моментах. Не хочет косячить. А сейчас глядит с каким-то отчаянным вызовом в упор, даже сквозь проступившие слезы.

Внутри тревожно и звонко дергается натягивающиеся струна. У сына взгляд такой странный…

Будто…

– А ты с каких пор тетю Надю прешь, папа?

Дзынь.

Струна лопается, рассекая внутри все органы.

Внутри образуется плотный вакуум. Закладывает уши. Сердце натурально останавливается, пока смотрю в Левкины враждебно и так беззащитно сверкающие глаза.

Его боль осязаема, и ее причина – я. Невыносимая какая-то правда.

Это ведь мой ребенок! У нас всегда была сильная связь. И мне так легко сейчас впитывать его эмоции.

Они противно позвякивают запредельным напряжением, бегут по венам вместо крови, заполняя каждый несчастный капилляр.

Я чувствую их металлический горький привкус на языке, вдыхаю их гарь вместо кислорода.

Не выдерживаю – отвожу взгляд – слишком болезненно. Сложно такое про себя принимать.

И, стоит опустить глаза себе под ноги, как сердце тут же с разбегу ломает ребра и начинает больно частить. Вся кровь приливает к голове. Шумит словно при контузии.

Так, надо что-то делать…

Глупо просто молчать.