Жила-была квартирка

А вот теперь скажи мне, вот скажи: какой в нем цвет основной? Вот именно: би-рю-зо-вый, – продолжал настаивать на своем холодильник. – И что путного может получиться из того, что так выделяется на фоне всех остальных?

– А может быть, Боцман говорил совсем не об этом? А, коралловый? Это во-первых. А во-вторых, что ты имеешь против равноправия цветов или нововведения нового, если старое больше не устраивает, не работает или просто отжило свой век? – заметно оживился диван. – Из-за таких, как ты, и образуются застои, между прочим.

Когда водоему перекрывают возможность на обновление его содержания. И гнилью попахивать начинает. Просто тебе этот запах вряд ли знаком. Твое содержание, благо, не в твоих закостенело-консервативных руках и регулярно перебирается. А то все бы мы тут давно к чертям собачьим задохнулись, дай тебе только волю и власти чуть больше.

– Революционер, тоже мне, борец за права и свободы. Наслушался всякого в своем сыром засратом цеху с понятно какими настроениями, среди дорог пораздолбаннее и в вечно не просыхающих лужах.

И теперь разглагольствует. Молчал бы лучше!.. На этом прекрасном балконе с бело-бирюзовой плиткой на полу с подогревом и с прекрасным видом на цветы. Видел я фильмы про революции твои. Кровищи-то сколько, грязи, насилия. Фу!

– Да, и все потому, что вовремя фильтры не меняют и трубы не прочищают, а так и живут с забитыми, и все больше духами там всякими поливаются, чтобы вонь до носа не доходила в то время, как уже по колено в дерьме шлепают.

– Ой да, когда фильтры не меняют и пренебрегают элементарной гигиеной, это гадко, – согласилась через сообщающееся с ванной окно стиралка. – И вот раковина тут со мной соглашается, и трап, и вообще все. А ты что молчишь, кухонная наша родственница?

– Потому что мне все равно, – совершенно бесстрастно ответила раковина. – В меня механизм встроен всеперемалывающий. Так что проблем с застоями и гигиеной не имею. И нам, признаться, все равно, что при этом дробить и что смывать.

Все равно все временное. Хоть суп фиолетовый, хоть кости белые.

– Как-то это жутко прозвучало… и вообще ты жуткая. Какая-то особенно безразличная, что ли, ко всему происходящему, – опасливо заметила посудомойка, в то время как стиралка и вовсе промолчала.

– Может быть, потому, что я знаю куда все в итоге направляется? Хоть фиолетовое, хоть бирюзовое. В канализации и на свалке уже все равны и не имеют принципиальных отличий.