Похититель тел

Залюбовавшись, он не сразу сообразил, что слова «Ты чего расселась, стерва? Да на фига ты вообще припёрлась?» относятся к нему. А сообразив, впал в прострацию, как делал всегда, когда на него кричали женщины (защитная реакция, с мамой работало).

– Сюда, придурок! – манила Мора у выхода из столовой, но на пути стояла великолепная Маша. Оставалась дверь на улицу, о которой Тёма в панике забыл. Не явись спасение самостоятельно, Тёма серьёзно рисковал схлопотать по физиономии одним из недоеденных ужинов, а то и всеми сразу.

– Уже воюете, девчонки? – добродушно поинтересовалось спасение. – Что-то быстро.

В конторе, где Тёма работал, такие парни водились в пределах сисадминской. Тёма с удовольствием пропустил бы со спасителем пивка, но ограничился благодарным кивком из-за Машиной (источавшей ненависть) спины.

Полчаса спустя имел место быть идеальный семейный ужин. Отмытый и даже оказавшийся девочкой младенец кушал картофельное пюре – ангельский ребёнок с рекламы детского питания. Братья уминали жареную картошку, исподтишка пинаясь под столом.

Винегрет был выкинут в помойку (от греха), так что Тёма тоже получил доступ к картошке. При виде его аппетита тревога покинула округлое тёти Светино чело. Маша притихла, хотя Тёма продолжал ощущать с её стороны некую вибрацию, вроде тиканья бомбы в коробке из-под торта.

Между пирогом с капустой и пирогом с яблоком Тёма вздохнул о прелестях брака. Со своим отцом он знаком не был, но семьи друзей с детства наводили его на мысль, что полная семья – вовсе не то, что из неё раздувают.

Тем не менее и вопреки пережитым волнениям, Тёме понравилось ужинать с большим семейством в просторной столовой с толстенными стенами из выглядывавших из-под штукатурки грубо обтёсанных камней. С массивной, антикварной на вид, но по-современному удобной, сделанной на заказ мебелью. С вязаными занавесками на окнах и такими же салфеточками на спинке дивана и кресел. С цветастыми подушечками на сиденьях стульев. С действительно старинной лампой над столом – тонкой росписи белые цветы по дымно-молочному стеклу. Вряд ли изысканно-деревенская обстановка была делом рук тёти Светы, разве что салфеточки.

Морин папа присутствовал всюду – в картинах на стенах, посуде, привезённой со всех частей давно прошедшего Советского Союза, а также ещё более давно прошедшей Империи. Кресло главы семьи, резное, деревянное, стояло во главе стола незанятым, и тёмно-синий плед был переброшен через подлокотник спущенным флагом.