Дело всей жизни. Книга первая

Она хотела угодить мне? Я краем глаза заметил, что оба – дворецкий и стилист – посмотрели на нас, но тут же сделали вид, что заняты своим вечным батлом.

– А тебе?

– Очень! – она тронула волосы кончиками пальцев и потянула прядку-ленточку.

– Я рад… – сердце скребнула мысль, что я на самом деле счастлив её порадовать. – Нам пора ехать.

– Но тут же всего пара кварталов…

В глазах Несси застыла мольба о чём-то, чего я не понимал.

– И?

– Может, дойдём пешком?

Теренс не мог остаться в стороне – в каждом модной дырке затычка:

– Причёску нужно испробовать в экстремальных условиях.

Так что советую прогуляться…

– В экстремальных, говоришь… – протянул я, прищурившись и окидывая взглядом девчонку.

– Жара… влажность, все дела… Надо развеяться, – вещал Теренс, уже не глядя на меня, включая машинку для стрижки и отвернувшись к Маури.

– Жара… влажность… все дела… – повторил я, сжав плечи Несси и пристально глядя в её глаза.

***

Спускаться в обзорном лифте днём не менее интересно, чем вечером, когда Манхеттен зажигает свои знаменитые всему миру огни.

Помню, когда я только приехала в Нью-Йорк, с наступлением темноты пересекла на автобусе Ист-Ривер по Бруклинскому мосту и стояла на побережье Лонг-Айленда, глядя через пролив на это перламутровое переливающееся чудо. Огромный город в то время сиял для меня звёздами возможностей, сердце замирало в предвкушении успеха. Первые две недели пролетели стремительно, я бродила по сверкающему Бродвею и тесной Уолл-Стрит, любовалась городом с высоты Рокфеллер-центра и лежала на траве в Центральном парке. Жизнь казалась сказочной, а возможности безграничными…

– О чём задумалась?

Хрипловатый баритон Никиты мгновенно иссушил поток воспоминаний. Я подняла на него глаза, скользнув взглядом по мощному телу. Не верилось, что вот эта гора мышц, этот зверь с переменчивым настроением, этот богач сначала трахнул меня в туалете, потом купил ворох дорогих по смыслу, но дешёвых по факту шмоток, обозначив мою цену ясно и понятно, а потом вдруг выложил пятьдесят тысяч долларов и пообещал пять миллионов.

– Никита, а почему ты не ходишь с телохранителями?

– Я не против, чтобы моё тело щупали женщины, – он улыбнулся. – А если кому-то надо убить, то телохранитель не защитит. Это всё показуха, привлекающая ненужное внимание.

Мы вышли из лифта, спутник обнял меня, его ладонь легла на голую кожу в вырезе, и по спине поползли мурашки.