Его невольница, или Чартер в преисподнюю

9 месяцев назад

– Свежее мясо! – зычно рявкнул тот, что сидел впереди на пассажирском сиденье, и я, разглядывая девушек в клетках, не сразу поняла, что это о нас.

Я вообще всегда была немного тормозной или даже туповатой. Потому что не увидеть, что мой жених и лучшая подруга – любовники, могла только безмозглая и безглазая дура. Уже задним умом я поняла все их взгляды и ужимки, постоянные «случайные» встречи, «нам по пути», «я подвезу» и «мне нетрудно». Я не ахти какая богатая наследница и не понимала – зачем Павлу вообще нужна была наша свадьба, если у них так всё отлично с Наташей?

Я поймала их на горячем в его квартире.

Мы обменялись ключами уже давно. В тот день я должна была последний раз примерить свадебное платье, но уже по пути к швее она перенесла встречу на вечер. Недолго думая, я дошла пешком до дома Паши. Поднялась на третий этаж и отомкнула дверь. Наташкины сиреневые туфли увидела сразу. Среди тёмной обуви жениха они смотрелись яркой насмешкой – им нечего делать здесь, но они валялись тут как попало, будто их скидывали в нетерпении. Её сумка тоже лежала на полу. Дальше – платье. Ещё дальше – футболка Павла, в которой я любила ходить в его квартире. Шла по следам адюльтера, как Мальчик-с-пальчик по хлебным крошкам.

Они даже не закрыли двери спальни. Я стояла в коридоре, будто впала в анабиоз, и заморожено смотрела на ожившее горячее порно…

Да, у нас с Павлом всё было не так. Как-то… преснее, что ли. Я не была фригидной, но с женихом никогда не взрывалась, не рассыпалась, не растворялась или что там ещё делают на пике чувств.

Мне был приятен сам процесс, но его не хватало совсем чуть-чуть, чтобы он завершился яркой точкой.

А у Павла и Наташи, похоже, всё получалось отлично. Когда они дружно застонали громче, явно приближаясь к этой самой точке, я кашлянула… и оставила их с запятой. Павел вскочил с подруги, будто подпрыгнул на батуте, и сразу бросился ко мне.

– Валя!.. Это…

– Не то, что подумала, – завершила за него и бросила взгляд на его голое достоинство.

Оно поникло. Сам жених как-то стал выглядеть жалко. Наташка жалась к спинке кровати, натянув простыню до самых испуганных глаз. Ну хоть понимала, чьи яйца украла. Или как там в поговорке? Про сметану?

Я расхохоталась от своих мыслей до слёз, повернулась уйти, чувствуя, что злое веселье перерастает в истерику, но Павел схватил меня и прижал к себе. Осыпал поцелуями лицо и шею, горячо просил прощения за… то, что я это увидела.