Эй, это моя Рыбка!

А почему ты выбрала… А чем ты занимаешься? В смысле, я знаю, что ты на матмехе, но кто ты? Новая Софья Ковалевская? Какие планы после выпуска?

От ответа меня отвлек, даже – спас, подошедший автобус.

– Потом расскажу. Кстати, ты мне так и не объяснил, что это за бандон.

– Абандон, Рыбка, абандон! – мой «ликбез» в юриспруденции длился все пять остановок.

До поступления в университет Леша, оказывается, жил в одном из домов, построенных еще до революции. По его словам, их нынешняя квартира принадлежала еще его прадеду.

Точнее две из четырех комнат квартиры, долгое время бывшей коммуналкой.

– Когда я родился, уже три комнаты были нашими – дед выкупил. Пока я был маленький, в единственной «не нашей» комнате жила семья с…

– С девочкой одного с тобой возраста, а потом вы потерялись и… – Ирка давно говорила, что мне пора самой писать романы. Какая еще маленькая соседка? Леша, видимо, думал так же. Он удивленно смотрел на меня, пока мы шли от остановки к подъезду.

– Ммм, нет. Семейная пара, которая там жила, мне годилась в дедушки и бабушки, – я промолчала, хоть мне было, что к этому добавить, – но у них был пудель.

У нас с ним не сложились отношения: я относился к нему, как к большой ожившей игрушке. Он мужественно терпел, но, кажется, и он, и его хозяева вздохнули спокойно, когда отец смог выкупить их долю. Девчонки этого и не помнят: они уже росли в полностью нашей квартире.

– А мы долгое время жили на съемных квартирах. Но у меня всегда была отдельная комната! – похвасталась я.

 – Поэтому первое время в общежитии мне было тяжело: постоянно на виду. Хорошо хоть мне досталась двухместная комната, да и с Иркой мы подружились.

– Повезло, я, когда поступил, жил еще с тремя парнями: в тот год какое-то немыслимое количество проживающих было. Даже на время вернулся к родителям, в общежитии появлялся лишь иногда. А потом открыли еще одну общагу, ту, на Есенина, и многих переселили туда. – Леша ухмыльнулся. – И я с чистой совестью въехал в комнату «на постоянной основе».

Нас к тому моменту там осталось трое, один вскоре окончил университет, год мы прожили с однокурсником Пашкой вдвоем, потом его отчислили. Ко мне подселили двух новичков: Славу и Сережу, с Сережей мы не ужились, он через пару месяцев переехал к однокурснику. Сейчас живем втроем с еще одним пареньком.

– Ничего себе! – да я, оказывается, счастливый человек: столько лет душа в душу с Иркой без всяких замен, а то не комната, а проходной двор какой-то.