Дикая Охота

– Вы согласились?

– Как будто у меня был выбор, – усмехнулась Эйра. На этот раз струны колыхнулись благозвучно, издав мелодичную трель. – Если с конунгом Рагнаром мой отец еще мог поспорить, то с троллем – ни за что. Наша свадьба длилась тридцать дней и тридцать ночей, после чего я спустилась под гору и больше никогда не выходила отсюда.

– Совсем?

– Ну, может, пару раз, – легко покаялась она. – Надо же было похвастаться родным, как много у меня теперь сундуков с золотом и украшениями.

– Вам было страшно рожать?

Вивиан не думала, что королева ответит «да».

Никогда в жизни дочь Нёккви Кровавого Плаща не призналась бы в трусости.

Так оно и вышло.

– Нет. – Сиди Эйра рядом, она пожала бы плечами и беззаботно улыбнулась. – Я понимала, что умру, а смерти я не боялась. Она сопровождала нас каждый день, всегда была рядом. Не возвращались драккары с нашими воинами, дети то и дело засыпали и не просыпались… Мне предстояло всего-навсего уйти за Врата и воссоединиться со своей семьей. Что же в этом страшного?

«А ведь мы могли бы быть подругами, – подумала Вивиан.

 – Конечно, не такими, которые встречаются по пятницам, чтобы выпить бокал вина. Но я могла бы слушать Эйру, даже не испытывая к ней симпатии. Кто еще расскажет, как жилось в мире тысячу лет назад? А я могла бы сообщать ей, что происходит наверху. Она ведь почти ничего не видела в жизни».

– Нам с Суртом просто повезло, – заметила собеседница, и от нежности в ее голосе Вивиан затопило волной тепла.

Никогда ей не приходилось слышать таких интонаций от арфы.

Она ожидала, что королева что-нибудь добавит, но та замолчала. По всей видимости, дальнейшее было слишком личным.

Текли минуты. У пленницы все тело гудело от усталости, сильно клонило в сон. Когда Эйра снова заговорила, голос ее звучал тихо и твердо. Струны подрагивали одна за другой, будто кто-то касался их невидимыми пальцами. Свет свечей посылал огненные дорожки по золотым нитям.

– Когда я умерла, – негромко продолжила королева, – Сурт хотел, чтобы я осталась в Сории-Мории.

Он не мог вернуть меня к жизни, но у наших мастеров получилось сохранить самое важное: голос, волю, силу. Но я все равно не Эйра, а лишь ее осколок. Мой дух врос в эту гору, все самое твердое, что было во мне, заключено в арфе, но кое-что другое исчезло.

– Почему? – спросила Вивиан.

– Чтобы создать музыкальный инструмент из моих костей и волос, потребовалось много колдовства и большой котел. Я – то, что вытащили из него.