Красношейка

Потом повернулся к Анне Стёрксен:

– Ну, как там этот ваш человек?

Начальник полиции посмотрела на него с легким недоумением.

– Этот ваш полицейский? – поспешил исправиться Браннхёуг. – Кажется, его зовут Холе?

Она кивнула Мёллеру, которому пришлось пару раз откашляться, прежде чем начать говорить.

– Вообще, все вроде как в порядке. То есть он, конечно, испытал потрясение. Но… да, – он пожал плечами, будто показывая, что ничего более существенного к сказанному не прибавишь.

Браннхёуг поднял недавно начесанную бровь:

– Я надеюсь, из-за этого его потрясения не произойдет утечка информации?

– Ну, – сказал Мёллер.

Боковым зрением он увидел, как начальник полиции быстро повернулась к нему. – Я бы не стал так думать. Он понимает всю деликатность дела. И конечно, его проинструктировали по поводу неразглашения.

– То же самое касается и других сотрудников полиции, которые тогда были там, – поспешила добавить Анна Стёрксен.

– Тогда будем надеяться, что все под контролем, – сказал Браннхёуг.

 – А теперь позвольте мне сообщить вам последние новости касательно этой ситуации. Я только что говорил по этому поводу с американским послом и думаю, что могу с уверенностью сказать: мы сошлись во мнениях по поводу самых главных пунктов по этому трагическому делу.

Он окинул взглядом всех присутствующих. Те смотрели на него в напряженном ожидании, – ждали, что скажет им он, Бернт Браннхёуг. От прежнего уныния не осталось и следа.

– Посол сказал мне, что состояние того агента Службы безопасности американского президента, которого ваш человек, – он кивнул Мёллеру и начальнику полиции, – подстрелил у переезда, стабильное и сейчас не вызывает никаких опасений за его жизнь.

У него поврежден позвоночник, есть внутреннее кровотечение, но его спас бронежилет. Сожалею, что нам не удалось выяснить это раньше, но по понятным причинам обмен информацией по данному вопросу сведен к минимуму. Допустимы лишь необходимые разъяснения в пределах узкого круга вовлеченных лиц.

– А где он? – задал вопрос НОП.

– А это вам вовсе незачем знать, Мёллер.

Он посмотрел на Мёллера, тот изменился в лице. На секунду в комнате повисла гнетущая тишина. Всегда неприятно, когда кому-то приходится напоминать, что тебе не следует знать больше, чем требуется для работы. Браннхёуг улыбнулся и сочувственно развел руками, будто хотел сказать: «Я понимаю, вам любопытно, но такова жизнь». Мёллер кивнул и уставился в стол.

– О’кей, – сказал Браннхёуг.