Красношейка

 – Я могу только добавить, что после операции его перевезут самолетом в госпиталь в Германии.

– Ясно. – Мёллер почесал затылок. – Э-э…

Браннхёуг молчал.

– Я имею в виду, ведь хорошо было бы, если бы Холе узнал об этом? В смысле, что секретный агент выжил. Это сделало бы положение… э-э… легче для него.

Браннхёуг посмотрел на Мёллера. Не совсем понятно, к чему тот клонит.

– Было бы хорошо, – согласился он.

– А о чем вы там сошлись во мнениях с американским послом? – вдруг спросила Ракель.

– Я как раз собираюсь к этому перейти, – поспешно ответил Браннхёуг.

Это действительно был следующий пункт, но ему не нравилось, когда его так обрывают. – Но прежде я хотел бы отметить оперативность Мёллера и полиции Осло. Если верить отчетам, агента доставили в больницу за каких-то двенадцать минут.

– Холе и его коллега, Эллен Йельтен, отвезли его в акерскую поликлинику, – сказала Анна Стёрксен.

– Они сработали на удивление быстро, – заметил Браннхёуг. – Это мнение разделяет и американский посол.

Мёллер и Стёрксен обменялись взглядами.

– Посол также переговорил со Службой охраны президента: американская сторона не будет возбуждать уголовного дела. Разумеется.

– Разумеется, – согласился Мёллер.

– Мы также сошлись во мнении о том, что вина в основном лежит на американской стороне. Этот агент вообще не должен был находиться в билетной кассе. То есть он должен был – но об этом, разумеется, нужно было сообщить норвежскому офицеру связи. Норвежский полицейский, который держал пост на том участке, куда проник этот агент, и который должен был – простите, мог – передать об этом офицеру связи, вел себя в соответствии с тем, что агент предъявил ему удостоверение.

В приказе сказано, что секретные агенты имеют доступ ко всем участкам безопасности, поэтому полицейский не счел нужным сообщать об этом дальше по цепочке. Сейчас мы видим, что ему все же следовало это сделать.

Он посмотрел на Анну Стёрксен – она не выказала никаких возражений.

– Хорошая новость заключается в том, что, судя по всему, инцидент не повлек за собой никаких серьезных последствий.

Между тем я собрал вас не для того, чтобы обсуждать, что мы должны делать, если события пойдут по наилучшему сценарию. Это немногим лучше, чем сидеть сложа руки. Поэтому давайте отвлечемся от наилучшего сценария. Потому что наивно было бы полагать, что об этом досадном случае не узнают – рано или поздно.

Он рубил ладонями воздух, будто разбивая предложения на удобоваримые куски.