Леопард

А что, если я мог бы оказать некоторую помощь полиции в случае с Марит Ульсен, подсказать…

– Единственное, чем вы осчастливили полицию, – это ваша плохая репутация, – перебил его мягкий голос. – По моим данным, вы – пьяница, злостный правонарушитель и просто вредное насекомое, Холе. Так что я бы вам советовал уползти немедленно под тот же камень, откуда вы выползли, – пока вас не раздавили каблуком.

Харри взглянул на мужчину и почувствовал, что и ум, и нутро подсказывают ему одно и то же: оставь, уходи.

Крыть тебе нечем. Будь хитрее.

Быть бы и вправду хитрее – вот уж точно не повредило бы! Харри вытащил пачку сигарет.

– Это ты меня собрался раздавить, Бельман? Потому что ты ведь Бельман. Не так ли? Тот самый гений, который подослал ко мне эту мартышку из сауны? – Харри кивнул на финна. – Судя по той попытке, ты не в состоянии раздавить каблуком и… и…

Харри лихорадочно искал сравнение, но оно никак не находилось. Чертова смена часовых поясов.

Бельман опередил его:

– Убирайся, Холе.

 – И указал большим пальцем назад, поверх плеча: – Давай-давай. И побыстрее.

– Я… – начал Харри.

– Ладно, – произнес Бельман и широко улыбнулся: – Ты арестован, Холе.

– Что?

– Тебя трижды предупредили, чтобы ты убрался с места происшествия, но ты не подчинился приказу. Руки за спину.

– Послушай! – рявкнул Харри, все больше ощущавший себя подопытной крысой в лабораторном лабиринте, чьи действия бесконечно предсказуемы. – Я хочу только…

Бернтсен, он же Бивис, дернул его за локоть так, что сигарета упала на влажную землю.

Харри нагнулся, чтобы поднять ее, но от удара Юсси ногой в спину рухнул ничком. Ударился лбом и ощутил вкус земли и желчи. И услышал мягкий голос Бельмана прямо над ухом:

– Ты оказываешь сопротивление при аресте, Холе. Я просил тебя завести руки за спину, разве не так? Просил тебя положить их сюда…

Бельман легко коснулся рукой зада Харри. Тот тяжело сопел, не шевелясь. Потому что прекрасно понимал, чего добивается Бельман.

Сопротивление полиции. Два свидетеля. Статья 127-я. До пяти лет. Игра окончена. И хотя Харри это было совершенно ясно, он знал, что Бельман скоро добьется своего. Поэтому он сосредоточился на другом, абстрагировался от хрюкающего смеха Бивиса и одеколонного запаха Бельмана. Он думал о ней. О Ракели. Он завел руки за спину, поверх руки Бельмана, и повернул голову. Ветер наконец разогнал туман, и там, на фоне серого неба, белела изящная вышка для прыжков в воду.