Леопард

 – Если вы закончили, то мы, наверное, можем…

Загорелся зеленый, и Эйстейн нажал на газ.

– Так ты придешь? Это будет дома у Валенка.

– Там такая вонь, Эйстейн.

– Но у него полон холодильник.

– Сорри, у меня нет настроения для вечеринок.

– Настроения для вечеринок? – фыркнул Эйстейн и стукнул ладонью по рулю. – Что ты знаешь о настроении для вечеринок, Харри? Ты всегда от всех вечеринок увиливал. Помнишь? Мы купили пива, собрались ехать на какую-то хату в Нурстранне, где была масса телок. И вдруг ты предлагаешь, чтобы ты, я и Валенок вместо этого поехали в бункеры и напились бы там сепаратно.

– Эй, эта дорога не идет к аэроэкспрессу, – взвизгнули на заднем сиденье.

Эйстейн вновь затормозил на красный, отбросил с лица свои жидкие волосы, доходящие ему до плеч, и повернулся к заднему сиденью:

– Там мы и остались. Надрались, как сволочи, и вот он начал петь «No Surrender»[43 - «Не сдаваться» (англ.) – песня из репертуара американского рок-исполнителя Брюса Спрингстина.

– Послушайте! – захныкал мужчина и ткнул пальцем в стекло часов «Таг Хоер». – Мне необходимо успеть на последний самолет в Стокгольм.

– Хорошо было у бункеров, – сказал Харри. – Лучший вид на город.

– Ага, – согласился Эйстейн. – Если бы союзники только попробовали, то немцы бы их всех положили.

– Точно, – ухмыльнулся Харри.

– Понимаешь, у нас есть клятва, которую никто не отменял, – у него, меня и Валенка, – объяснил Эйстейн человеку в костюме, который отчаянно вглядывался в темноту за стеклом машины, пытаясь высмотреть свободное такси.

Эйстейн поднял воображаемый автомат, наставил его на мужчину в костюме и нажал на спуск. Мужчина в ужасе посмотрел на ненормального шофера такси, издал какие-то квохчущие звуки, так что мелкие белые капли пенистой слюны упали на темные отглаженные брюки. И, с судорожным вздохом распахнув дверцу машины, вывалился в дождь.

Эйстейн заржал.

– Ты заскучал по дому, – сказал он. – Тебе снова захотелось потанцевать с Killer Queen в ресторане «Экеберг».

Харри засмеялся и покачал головой. В боковое стекло он видел, что мужчина рванул в сторону Национального театра.

– Дело в моем отце. Он болен. Ему недолго осталось.

– Черт. – Эйстейн снова нажал на газ. – Он хороший мужик.

– Спасибо. Я подумал, ты должен знать.

– Ясное дело. Скажу моим старикам.