«Ревность» и другие истории

Возможно, ревность так распирала его изнутри, что он был не в силах дальше скрывать унизительную правду, хотя и знал, что сейчас, когда его брат бесследно исчез, все это выставляет его не в самом лучшем свете. В этом случае – если он убил своего брата – осознание собственной вины и неспособность держать себя в руках вскоре принесут те же плоды: он сознается.

Но имелось и более заковыристое объяснение: он подозревает, что я именно так и истолковал его искренность, что я полагаю, будто он не в силах выдержать душевных страданий, а значит, если он после таких признаний не сознается в убийстве, я склонен буду поверить в его невиновность.

И наконец, объяснение, лежащее на поверхности: он невиновен и поэтому не думает о последствиях собственной искренности.

Гитарный рифф. Я узнал его сразу же. «Black Dog», «Лед Зеппелин».

Не вставая со стула, Франц Шмид повернулся и вытащил из висящей за его спиной куртки телефон. Он посмотрел на экран, а рифф превратился в вариации после третьего куплета, где ударные Бонэма не попадают в такт гитаре Джимми Пейджа, но западают прямо в душу.

Тревор, мой сосед по общежитию в Оксфорде, писал курсовую по математике, где анализировал замысловатые ритмы в «Black Dog» и рассуждал о парадоксе Джона Бонэма, ударника «Лед Зеппелин», прославившегося скорее не благодаря своему уму, а из-за привычки громить гостиничные номера. Тревор сравнивал его с деревенским и с виду туповатым шахматным гением из «Шахматной новеллы» Стефана Цвейга. Что, если Франц Шмид – тоже такой ударник, такой шахматный гений? Франц Шмид коснулся пальцем экрана, гитара умолкла, и он поднес телефон к уху.

– Да? – сказал он, помолчал, слушая говорящего. – Секунду. – И протянул мне телефон.

– Старший инспектор Балли, – представился я.

– Это Арнольд Шмид, дядя Франца и Джулиана, – проговорил голос в трубке. Он говорил по-английски, но с грассирующим немецким акцентом, который так любят высмеивать. – Я адвокат и хотел бы знать, на каком основании вы задержали Франца.

– Мы его не задержали, господин Шмид.

Он сам выразил желание помочь нам в поисках брата, и мы приняли его предложение, пока он сам не возражает.

– Дайте трубку Францу.

Молодой человек опять поднес телефон к уху, послушал немного, после чего коснулся экрана и, положив телефон на стол, накрыл трубку рукой. Я посмотрел на телефон, а Франц сказал, что устал и хочет вернуться домой, но, если будут новости, он просит нас ему позвонить.

«Новости – значит вопросы? – подумал я.