По ту сторону окна

Мы заметили, что в такие дни вещи рвутся и ломаются, все валится из рук и обязательно что-нибудь болит хотя бы у одного из нас. Мы ссорились с родными, а я даже однажды ударила бабушку. Так отрицательная магия влияла на нас.

Осторожно разгребая снег, я стала прощупывать почву. Знала, что шкатулки там уже нет, ведь перед отъездом спрятала ее у Юры, а принести ее обратно было бы некому. Знала, но отчего-то все равно надеялась нащупать металлический резной бок. Ведь это бы значило, что король бабочек жив.

– Софи! – крик заставил меня вздрогнуть. Я обернулась: отец быстро шел в мою сторону. По его виду я поняла, что он ищет меня уже долго.

– Ты! – крикнул он громко. Я снова вздрогнула и поднялась на ноги. Подойдя ближе, он гневно посмотрел на меня. Видимо, вид у меня был испуганный, поскольку он смягчился.

– Ты хоть знаешь, как мы все испугались? – его голос звучал устало.

– Чего? Чего вы испугались?

Отец вздохнул, но не ответил.

– Пойдем-ка домой, Софи.

Мы шли молча.

Время от времени я смотрела на отца, и мне становилось немножечко стыдно. Но я знала, что скажи я, куда направляюсь, меня бы никто не отпустил.

Бабушка с мамой сидели на диване в гостиной прямо в куртках, угрюмые. Делали вид, что смотрят телевизор. Я прошла мимо них и поднялась в свою комнату. Никто не сказал ни слова.

«Отрицательная магия», – пронеслось у меня в голове. Я снова пересидела у разлома.

Закрыв за собой дверь, подошла к окну. Луна светила так ярко, что я отчетливо видела двор, посыпанный снегом, неподвижный и затаивший дыхание до утра.

Он походил на мои воспоминания, замороженные на восемь лет, но начавшие таять и оживать здесь. Из кармана джинсов я достала стеклянный шарик и поднесла к глазам. Помутневший за эти годы, но все еще различимо сиреневый, он слегка поблескивал в лунном свете. Мое ворованное волшебство.

Я перевела взгляд на подоконник и улыбнулась: в детстве мне нравилось ключом (специально обученным, как говорил папа) царапать здесь что-то на память.

Надписи все еще были тут. Рисунки, даты, имена. Но одно слово заставило меня нахмуриться. Пронзительное, болезненное воспоминание всколыхнуло мою душу. Что-то оставленное много лет назад дрожало в моей памяти, вот-вот готовое вспомниться. Я прошептала:

– Странник.

– Вспомнила, наконец?

Я обернулась. Шерстяной хвост задел мои ноги. Воспоминания закрутились вихрем, а я была Дороти, которую ураган уносил в страну Оз.