На светлой стороне

Не возражаете?

– Нисколько. А вы не возражаете, если мы перейдём на «ты»?

– Нисколько…

Натыкин улыбнулся. Он, конечно, не мог проявить своих опасений: а не начнутся ли, как в прошлый раз, всякие миражи-видения? Он пригляделся к её глазам. Цвет оливковый, желтеющий к зрачку. Вроде чудес не предвидится. Именно эта обеспокоенность подгорчила удовольствие видеть её. Да, с одной стороны, ему, как и всякому мужчине, было приятно общество красивой женщины. И не просто красивой, а как-то к нему по-особенному (он чувствовал это) настроенной.

А, с другой, именно это обстоятельство и смущало. Зачем он ей? Что она – добрая душа, наивное сердце, себе напридумывала? Знала бы Настя, почему он оказался в Зуевске…

– Чай?

– Угу, – кивнула она. – Как тогда, из банки с кипятильником! Я ещё эклеры купила.

Теперь Натыкин заметил, что к её пальчику в перчатке подвешена белая, перевязанная бечёвкой коробочка.

– Отлично. Если прибавить мою коробку шоколадных конфет…

Настя, снимая шубку, вопросительно на него посмотрела.

– Да, держу в хозяйстве с некоторых пор… В общем, намечается у нас с тобой пир! Проходи.

Вода уже собиралась закипеть, когда у Натыкина зазвонил мобильник.

Козличенко старался говорить спокойно, но придыхание выдавало его взволнованность.

– Их всех увезли в отделение полиции, на Мархлевского. И ещё: главным в той компании был сын Мешакова, хозяина нашего супермаркета, я его узнал. У Мешакова – связи, он сына выгородит, а у Батищева даже документов нет.

Что делать будем?!

– Ты ещё в ресторане?

– Да.

– Двигай в полицию. Скажи, что ты свидетель, что знаешь Батищева и Жанну. Ты же, Валера их знаешь?

– Да я как бы… – замешкался Козличенко.

– Вот и прекрасно! Я сейчас буду.

Без труда поняв, что с братом и Жанной приключилась какая-то история и теперь они в полиции, Настя поднялась из-за стола:

– Я с тобой!

– Не стоит рисковать. Вдруг они у тебя документы спросят?

– Не спросят!

Во взгляде её скользнул изумрудный просверк, живо напомнивший Натыкину о давешних волшебствах и будто бы предостерегающий ей перечить.

Он подчинился, не имея ни желания, ни времени осознать, было это наяву или только показалось.

В полном молчании доехали они на частнике до отделения полиции.

Свет колышущихся фонарей раскачивал улицу. Серая мгла лежала на небе, метель раскидывала белёсые пряди по земле… И вдруг позёмки не стало, на пепельное небо вышла луна, сделалось тихо и заискрился снег.