Свет во тьме

]

На трибуне появляется Ленин и, сверкая лысиной, в истеричном волнении объявляет:

– Това-лищи! Социалистическая леволюция, о которой всё время гово-лили большевики, совелшилась! У-ла, това-лищи!

{Известный фигурант, ещё во время Первой смуты 1904—1907 годов, еврей-иудей (крупный банкир) Янкель Шифф «перекачал» для большевичков в банки скандинавских стран десятки миллионов золотых германских марок. В 1917 году через этого «регулятора» в фонд большевичков поступило около 25 миллионов долларов, на которые они приобретали оружие, новейшие типографские станки и бумагу высших сортов для своих газет, по твёрдым расценкам оплачивались участие в митингах, ношение транспарантов и стрельба по толпе и правительственным войскам.

Так делаются «красные», «оранжевые» и прочих цветов «революции» по свержению законных, но неугодных тайному мировому правительству (ТМП) властей.}

Съезд принимает Декрет о мире. Его декларированная цель – отказ от тайной дипломатии и немедленное заключение «всеми воюющими народами и их правительствами… справедливого, демократического мира… без аннексий и контрибуций».

{Демоны, для обольщения и получения власти над искушаемыми, являются слабым душам в ожидаемых образах. Так и большевички декларировали народу его чаяния. Но какие «большевицкие плоды» народ от них получил?}

Декрет о земле вводил многообразие форм землепользования. Конфискация помещичьих земель и имений. Переход земли в достояние государства с последующей безвозмездной передачей крестьянам.

Отменялись права частной собственности на землю. Объявлялся запрет на применение наёмного труда.

После прихода к власти уже в первые дни большевички заявляют о решимости применять любые меры для разгрома политических конкурентов.

Ленин: «В Палиже гильотиниловали, а мы лишь лишим плодовольственных калточек… Пускай вопят об алестах. Твелской депутат на съезде Советов сказал: „Всех их алестуйте!“ Вот это я понимаю! Вот он имеет понимание того, что такое диктатула плолеталиата!»

Троцкий: «Нельзя, говорят, сидеть на штыках.

Но и без штыков нельзя. Нам нужен штык там, чтобы сидеть здесь. Вся эта мещанская сволочь, что сейчас не в состоянии встать ни на ту, ни на другую сторону, когда узнает, что наша власть сильна, будет с нами… Мелкобуржуазная масса ищет силы, которой она должна подчиниться. Кто не понимает этого – тот не понимает ничего в мире, ещё меньше в государственной аппарате».