Валькирия. Восхождение

В ее короткой, но яркой жизни сироты было немало горя, но она всегда находила выход, всякий раз одолевала сардоническую ухмылку судьбы. Сейчас другое – полное, отчаянное бессилие. И в этот момент ее впервые вдруг покидает надежда.

Лихорадочно стряхнув свое одеяние, самец задрал ее подол, выдохнул, навалился еще сильнее и конвульсивно двинул телом.

Острая боль пронзила девичье лоно, порвав естественную преграду и что-то большое, твердое, грубо проникло в самое сокровенное, то, что она берегла для кого-то, единственного.

Свершилось…

Она тихо скрипнула зубами и как бы окаменела внутренне. Если он жаждет ее криков, рыданий, не дождется, тварь!

– Надо же, – просипел насильник, – и впрямь невинна. Прав был пройдоха Каххти.

«Вот как?» – она вцепилась в эту мысль, стараясь отвлечься от гнусного действа. – «Так это отчим меня продал? Сволочь!».

Дальнейшее происходило как бы с кем-то другим. Ее оглушенное, заторможенное сознание, отгородилось от настоящего, отвернулось. Элао понимала, сейчас от нее не зависит ничего, остается только терпеть.

Но, ее время придет. И тогда…

Насилие длилось не более пяти минут, хотя жертве это время показалось часовой пыткой. Невнятно кончив, мужчина сдавленно хрюкнул, рыгнул густым пивным перегаром и тут же отвалился, словно пиявка, насосавшаяся чужой крови, по-хозяйски похлопав ее по попе.

Пауза.

Будто само время застыло в ожидании.

Что же сделает это дитя после такого чудовищного миротрясения? Помчится жаловаться городской охране, пойдет в храм насылать проклятия на обидчика, убежит на край света, прыгнет со скалы, уйдет в себя, замкнется, останется морально искалеченной на всю жизнь?

«Ну, уж нет!» – если бы кто-то увидел в этот момент хищную улыбку девушки во тьме, то содрогнулся от ужаса.

Казалось, сама Немезида[5 - Немезида – древнегреческая богиня возмездия (прим. автора).] скалилась в ночи.

Без единого движения, как камень, готовый вылететь из пращи, она лежала и ждала, когда ее враг заснет, крепко, надежно.

Замерла тихо, терпеливо, затаившись, словно болотная гадюка, выжидающая зазевавшегося лягушонка.

Время текло, сочилось, словно капли крови порушенной девственности. Пятнистое лицо луны, будто насытившись увиденной трагедией, медленно уползло из потолочного проема.

Все. Ужас позади. Элао не из тех, кого ломает беда, даже такая. Кончено! Можно забыть. Она снова контролирует происходящее, как и всегда. То, что случилось – ее единственное поражение в жизни.