Куявия

Артанин прыгнул с коня, растопырившись, как лягушка, замахнулся ножом. Руки Иггельда тряхнуло, нож мелькнул перед лицом, он выпустил рукоять меча и отступил, а артанин, пронзенный насквозь, упал и забился в корчах.

Черныш все еще гонялся за всадниками, хотя в седле оставались двое, потом уже один, а кони с опустевшими седлами носились с безумным ржанием.

Подошел Ратша, вытер лоб, глаза пытливо всматривались в лицо Иггельда.

– Струхнул?

– Какое там струхнул, – едва выговорил Иггельд. – Меня всего трясет…

– Так всегда, – сообщил Ратша.

 – Первый раз человека жизни лишил. Потом привыкаешь. Вот курицу зарезать не могу… а человека – легко. Он же пришел с боевым топором! Знал, что идет убивать. Знал, что могут убить. Сам выбрал эту дорогу. Так что правильно, не терзайся. А вот курицу – не могу…

– Да, – прошептал Иггельд. – Да, Ратша… Прости, но меня все равно трясет.

– А ты смотри на Черныша, – предложил Ратша. – Сразу все понял. Видишь, как гоняет! Если коня скормить, он взлетит?

– Конь?

– Твоя жаба с крыльями!

– Еще как, – ответил Иггельд.

– А двух?

– Вряд ли. Если переест, ложится спать. Надолго. А когда спит, ничем не добудишься. Любой может подойти и убить…

Ратша с беспокойством следил за драконом, земля глухо гудела под его тяжелыми прыжками. Кони при всем ужасе перед чудовищем не убегали далеко, храня верность хозяевам, делали большие круги и возвращались к их телам. Черныш снова носился за ними, смешно подкидывая зад, а если догонял, то опрокидывал лапой и мчался за другим конем, а упавший вскакивал в ужасе.

Стоял некоторое время, дрожа всем телом и дико вращая глазами, не понимая, что у него отъедено, а Черныш несся дальше, догонял, валил в восторге от такой игры и ликующий от ощущения силы и ловкости.

– Мой убит, – сказал Ратша кратко, – пойдем посмотрим, что с теми…

Еще двое артан поднялись с земли, с ободранными в кровь руками и лицами, бросились разом, плечо в плечо, одинаковые, как два степных льва. Ратша быстро и ловко обезоружил обоих, каждого ранив не смертельно, но глубоко и выбив из рук топоры.

Один схватился за нож, Ратша тут же заступил Иггельда и нанес короткий удар. Артанин захрипел и повалился навзничь, из разрубленной груди широкой струей хлынула кровь.

Второй все нащупывал нож, в глазах ненависть, губы дрожали, а лицо искривилось в бешенстве.

– Остынь, – сказал Ратша громко. – Мы не воины, мы не обязаны воевать… и убивать. Ответишь на вопросы – останешься жить.