Куявия

Иггельд потихоньку оставил его там, попятился, только возле корзины повернулся, переступил через борт, но прикоснуться к колесу не успел, корзина сама пошла вверх с большой скоростью. Когда поравнялась с краем, увидел, что за ручку бешено крутит Ратша, а у борта застыли: Апоница, престарелый Якун и молодой энергичный наездник Шварн. Смотрят выпученными глазами.

Апоница покачал головой, из узкой груди вырвался тяжелый вздох.

– Фу-у… ты рехнулся, малыш!.. Это же зверь, а в такой период на всех бросается!.

. Вон Якун по ней как угодно топчется, метлой уши чистит, и то сейчас близко не подходит!.. А ты?

Ратша закрепил ручку, глаза сердито поблескивали, но на Иггельда посматривал с некоторым уважением.

– Как он, а? – сказал почти весело. – Подбежал так это по-хозяйски! Мол, отодвинься, дура.

Апоница сказал строго:

– Еще раз сотворишь подобное – больше с драконами не общаться!

Иггельд взмолился:

– Но я же знал, что не тронет!

– Откуда знал?

Иггельд растерянно переступил с ноги на ногу, развел руками.

Неожиданно старый и рассудительный Якун сказал неторопливо:

– Апоня, остынь… Он, конечно, рисковал, не спорю. Ты, Иггельд, больше так не делай, понял?.. А не тронула потому, что сам еще… щенок. Любого из нас сразу бы в клочья. И сожрала бы, как… как мясо. А он… гм… от него самого еще материнском молоком пахнет. Не сочла, что вот такое мелкое – угроза. Наверное, и его бы накормила!

Он захохотал, довольный шуткой, Иггельд побагровел от обиды, Апоница покачал головой.

– А что, все может быть. До сего дня за драконами ухаживали только взрослые.

Якун перестал хохотать, сказал серьезно:

– Это значит, что с помощью мальца можно начинать заниматься молодым выводком намного раньше.

– Тогда уже с помощью мальцов, – буркнул Апоница. – Но где их взять столько? Это только Иггельд сумасшедший. Остальные грезят о мечах и кровавых схватках врукопашную. Впрочем, ты прав, этого мальца я использую теперь на всю длину веревки.

С того дня Иггельд получил под личную опеку детенышей, но все равно для себя выделял этого самого жалобного дракончика, которого назвал Чернышом.

Но главное, должен теперь спускаться в котлован и помогать драконихе с ее приплодом. Она вскоре привыкла и уже с третьего дня перестала грозно взревывать, когда массировал животики щенкам, чтобы опорожнили кишечник, а они на это жалобно пищали. Правда, после этого обязательно облизывала их сама, проверяла его работу.