Куявия

Так ребенок может вести быка за вдетое в ноздрю кольцо, и свирепый бык идет смиренно, нос – самое больное место, а здесь дракон летит как будто сам по себе…

– Уверен, – крикнул он Иггельду в ухо, – что он знает, куда мне надо?

– А разве направление не то?

Заснеженные вершины гор медленно и величаво уплывали назад, а впереди появлялись новые, двигались навстречу, похожие на застывшие торчком льдины с вкраплениями льда. Потом показались главные вершины хребта, Иггельд не стал понуждать Черныша подниматься выше, все равно за этими горами нужно сразу плавно идти вниз, и грозные острые каменные пики, где даже снег не мог зацепиться, быстро прошли почти под самым брюхом дракона.

Казалось, стоит ему выпустить поджатые к брюху лапы, заденет за самые верхушки.

По ту сторону горы помельче, пожиже, а затем и холмистая равнина. Показалась узкая синяя извилистая полоска, голос за ухом Иггельда произнес довольно:

– Да, мы близко… Вон по этой реке чуть ниже по течению… О, вон и Чертова Подкова!

Городок в самом деле походил на подкову, форма странная, но там река сделала тугую петлю, город расположился в этом удобном для защиты месте, разросся, со спины подлетающего дракона видно довольно большую пристань, с десяток просторных лодок и несколько объемных шнеков и ладей.

Из ближайших складов к ладьям медленно двигались крохотные людишки с мешками за спиной.

Озбириш недовольно рыкнул:

– Зашевелились!.. Как будто знали, что прилечу. А что делали две недели?.. Товар ждут…

Иггельд старательно выбирал место, где сесть, чтобы и поближе к порту и чтоб не напугать народ.

Проблему решил Озбириш, громыхнув над ухом:

– Сажай на пристань!

– Но люди испугаются…

– Вот и хорошо. Пусть видят, что я в любой момент могу вот так, как снег на голову, вздрючить, чтобы шерсть дыбом, и снова за тридевять земель!

Чтобы не пугать народ, они с Чернышом все-таки ушли с пристани, а Озбириш отправился вершить суд и расправу над нерадивыми работниками. Черныш испугался огромного количества воды, до этого близко знал только ручей в пещере и горную речушку, что протекала по краю долины.

Иггельд выбрал место, где берег пологий, с чистым крупным песком, чтобы дно хорошо видно, сам вошел до колен, а потом до пояса, долго зазывал трусливого друга, а когда тот в нерешительности прыгал по берегу и отчаянно взвывал: выйди оттуда, я боюсь за тебя, рассерженный, вылез и начал тащить его за голову, за лапу, пихал в зад.

На берегу в сторонке собралась толпа.