Куявия

Он повернул голову, возвращаясь из колдовского мира в свой, где эти чудовищно огромные трубы волшебных деревьев всего лишь травинки, а он лежит бесцельно и бездумно, ожидая, пока Озбириш закончит свои дела, вот совсем близко мелкие остро пахнущие цветочки, с них поднимаются и ползут по небу растрепанные белые облачка, вот двигается по ромашке чудовищно огромный, раза в три крупнее Черныша, жук с металлическими надкрыльями, сейчас переберется на облачко и поедет, погрузив когтистые и крючковатые лапы в белый пух, как в снег… нет, опять он едва не провалился в колдовской мир, облака очень далеко, а жук – близко…

Потом плеск прекратился, рядом затопало, на миг все застыло, на Иггельда обрушился дождь мелких капелек, это Черныш отряхнулся, тут же рядом вздрогнула земля.

Он приоткрыл один глаз, рядом тяжело вздувается огромный, блестящий от воды бок, чешуйки то раздвигаются, на миг становится видно нежное розовое мясо, то сдвигаются, задевая одна другую, Иггельд даже слышал хруст, переходящий в стрекочущий шорох.

Он отвернулся от дракона, вытянулся, разомлевший на солнце, задремал. Когда открыл глаза, в небе все так же кричат птицы, мелкая букашка тихонько стрекочет над ухом, в реке целыми стенами взлетает вода выше деревьев на берегу, мощные удары распугивают зверей в лесу, а оглушенная рыба всплывает кверху белым брюхом… Наверняка внизу по течению ее спешно хватают птицы, выдры и прочие мелкие звери. Он скосил глаз, лень даже повернуть голову, посреди реки страшно кипит вода, а посреди всей этой жути прыгает черный дракон, орет, глушит рыбу лапами, хвостом, крыльями, хватает пастью, плюется, а его хозяин лежит на берегу, греется, как кот на солнышке.

Сбоку и сверху надвинулась тень, густой голос пробасил с добродушной насмешкой:

– Что это он у тебя такой?

Иггельд открыл один глаз, прищурился от солнца, явно задремал, спросил непонимающе:

– Какой?.. Да играется просто. Ребенок ведь…

Озбириш покачал головой. Ребенок перекрыл все движение по реке, вверху и внизу придерживают ладьи и груженые шнеки, смотрят со страхом.

Да и рыбы той – что собаке муха.

Черныш увидел возле родителя чужого, мигом выскочил, вытащив на себе массу воды, что, стекая обратно, размыла на берегу целый овраг, подбежал, в глазах любопытство и недоверие. Озбириш чуть побледнел, сказал заискивающим голосом:

– Мы с тобой уже друзья, правда?.. Уже знакомы, я свой…

Иггельд встал, потянулся.

– С делами закончили?.. Обратно?.. Черныш, лежать!..