Куявия

Хотя и человека – нехорошо, но человека хотя бы есть за что, но – дракона?

Черныш завизжал и затопал передними лапами, едва его голова показалась над краем котлована. Все это время он не сводил ревнивого взгляда с торчащих кончиков лестницы, сойти с места нельзя, он же хороший и послушный, но все-таки оттуда пахнет чужими драконами…

– Да люблю я тебя, люблю, – сказал Иггельд.

Черныш ликующе завизжал и ринулся навстречу, Иггельд втянул голову в плечи, локти к бокам, ладонями закрыл лицо. Горячий и влажный язык хлестал по голове, отпихивал руки, Черныш все же умудрился раздвинуть ладони и вылизал лицо начисто.

И хотя язык дракона просто шелковый, как у собаки, Иггельд чувствовал себя так, будто его вылизала гигантская кошка с ее шершавым, как терка, языком. Лицо горело, он даже пощупал брови: не содрал ли обрадованный зверь, сказал сердито:

– Ты уже взрослый кабан!.. Что ты прыгаешь, ты же дракон, а не…

Черныш подпрыгнул на всех четырех лапах, хвост с грохотом заходил из стороны в сторону.

Треснуло и разлетелось в щепы бревно, а из облицовки стены полетели искры, запахло паленым.

– Ты что делаешь? – заорал Иггельд.

Черныш распахнул пасть, глаза с обожанием смотрели на самого лучшего на свете человека, по горлу прошло утолщение.

– Гру… гру, – громыхнуло, будто треснула каменная стена.

– И я тебя лу… блу, – ответил Иггельд и тут же пожалел о сказанном: Черныш, услыша знакомое слово, едва не свихнулся от счастья, пошел прыгать и скакать, земля и все вокруг задрожало, затряслось, каменная стена угрожающе крякнула, из щели посыпалась мелкая каменная крошка.

Иггельд снова прижался к стене, уворачивался от попыток Черныша схватить его лапами, тогда уж точно залижет до смерти, отбивался, заорал рассерженно:

– Стихни!.. А то не возьму с собой! Непослушных не берут!

Черныш тут же с готовностью шлепнулся толстым задом на землю, застыл, не сводя с Иггельда преданного взора. Иггельд вытерся рукавом, сказал уже не так сердито:

– Ладно, ты – хороший… Сиди-сиди! Не прыгай, сиди.

Иначе не возьму тебя полетать над горами… Сам полечу, понял?

Большие выпуклые глаза дракона стали еще огромнее, в них отразилось великое изумление. Иггельд погрозил пальцем, дракон поспешно втянул голову в плечи. Иггельд покарабкался ему на спину, Черныш приподнялся, жадно оглянулся. Иггельд снова погрозил, Черныш послушно сел, но нетерпеливо ерзал костлявым задом, камни скрипели, поднялось легкое облачко мельчайшей каменной пыли.