Лоенгрин, рыцарь Лебедя

Лоенгрин шепнул Эльзе:

– Как все-таки тебя любят!

Она счастливо засмеялась и уткнулась лицом ему в грудь. От ее золотых волос идет сияние, кто-то из челяди забежал вперед и постелил им ковровую дорожку перед самым входом в здание.

Лоенгрин внес ее в холл, вперед забежала юная служанка и, блестя бойкими, черными, как спелые сливы, глазами, весело показывала, куда идти.

Через холл и вверх по лестнице, еще этаж и еще, затем по длинному коридору, Эльза прошептала ему на ухо:

– Не тяжело? Пусти, я сама…

Он засмеялся и крепче прижал ее к груди.

– Мой господин…

Лоенгрин кивнул.

– Благодарю, – чем удивил ее донельзя. – Можешь идти.

Она открыла им дверь, а когда они вошли, закрыла за ними и то ли удалилась на цыпочках, то ли прижалась ухом к толстым дубовым доскам.

Эльза закрыла глаза и дышит в его руках, тихая, как засыпающий ребенок. Лоенгрин остановился у ложа с роскошным балдахином, хотел положить на мягкую перину юную герцогиню, но она в его руках так разомлела, что так там и останется, подумал и осторожно опустил ее на ноги.

Она в самом деле так отдалась эту странному чувству, когда сильный мужчина несет на руках и от нее ничего не зависит, что покачнулась и ухватилась за кроватную стойку.

– Эльза, – произнес он тихо, – нам нужно сперва… поговорить.

Она заметила, что он даже не повел глазом по сторонам, словно здесь вся эта роскошь давно знакома и привычна.

Эльза уже собралась с духом настолько, что выдавила любезную улыбку и привычно указала на кресло.

– Извини, – произнес он, – я пока не сяду.

– Что случилось?

– Я еще не вернулся, – пояснил он с бледной улыбкой.

– Мой господин! – вскрикнула она в страхе.

Он успокаивающе выставил перед собой ладони.

– Погоди, выслушай.

– Да, мой господин!

– Я еще не вернулся, – повторил он, – в настоящем смысле слова. Эльза, как я уже говорил, я – рыцарь Ордена.

Она сказала жадно:

– Да-да, ты говорил, это, наверное, очень здорово… Так красиво, торжественно и загадочно!

Он наклонил голову, не опровергая и не соглашаясь.

– Во всех рыцарских орденах, – продолжил так же ровно и настойчиво, – как ты знаешь, все считаются братьями.

Она снова не утерпела:

– Да-да, это так красиво!

Он вздохнул:

– Но ни в одном ордене это положение не соблюдается так ревностно, как в нашем.