Стоунхендж

Новый народ теперь топчет землю, строит города, но еще больше пьет, дерется, спит да чешется, а ежели и сотворит что невиданное, то тут же и загубит так гадко, что и придумать трудно.

– Показывай, – сказал он резко. – Как работает?

Второй достал из сумки крупное красное яблоко, поднес ко рту, затем, словно опомнившись, с озорной усмешкой положил на блюдо. Яблоко покатилось, стукнулось, должно бы замереть, но покатилось по кругу, за ним оставался бледный размытый след. Мелькнули красные искры, вроде бы что-то пробежало…

Двое всматривались пристально, сдвинули головы, пытаясь рассмотреть в дымной быстро исчезающей дорожке изображение, третий наблюдал с озорной усмешкой.

Когда двое старших уже утомились, легонько толкнул яблоко. Оно пошло поперек, оставляя все ту же дорожку. Несколько раз пробежало по блюду, заполнило серебристым туманом. В глубине начало проступать четкое изображение.

Старший метнул на младшего огненный взгляд:

– Все забавы тебе! А управлять им как-то можно?

– Нет ничего проще.

Он наклонился, всматриваясь в блюдо. Пробежали синие полосы, медленно проступило зеленое. Вырисовался лес. На поляне сидели у костра трое: крепкий молодой мужчина с красивым мужественным лицом, сгорбленный, словно в печали, мужик средних лет, а по ту сторону костра штопала платье молодая женщина. За их спинами блестели разобранные доспехи, меч, небольшой щит, вспучивались два мешка.

На огне жарился на вертеле заяц. Молодой мужчина время от времени переворачивал добычу, можно было рассмотреть могучие мускулы.

Двигался он с ленивой грацией, синие глаза смотрели остро. Старший ощутил холодок: он не любил таких людей. Говорят мало, поступают быстро и круто, нетерпимы к себе и к другим. С ними не договоришься, нельзя пойти на компромисс, сделку.

– Они?

– Да. Этот, что истекает слюной, и есть тот рыцарь, которого велено остановить.

– А простолюдин и женщина?

Младший отмахнулся:

– Калика пристал по дороге. Знает местные дороги, потому его терпят.

Женщину спасли от половцев… Постараются избавиться побыстрее, понятно. Калика отстанет, когда доберутся до его мест… Да разве он или женщина помеха?

– Я просто все хочу знать, – оборвал Старший раздраженно. – Почему не могли их просто устранить?

– Пробовали.

– И что же?

– От наших отрядов, посланных наперехват, остались только пятна.

– Мокрые?

– Наоборот, сухие и горячие. Кто-то или что-то уничтожало их раньше, чем эти трое замечали засады.