Стоунхендж

Тут же копье обратилось в огромного зверя из огня и молний, метнулись один к другому навстречу, сшиблись в треске молний и грохоте, от которого задрожала земля.

– Сэр калика, сэр калика!

Волхв с неудовольствием приоткрыл один глаз:

– Опять не спится?

– Сэр калика, посмотри, как дерутся!

– Эка невидаль… Все время кто-то с кем-то бьется. Радуйся, что бьют не тебя.

– То-то и странно. Мы рядом, а кидаются друг на друга.

– Вот и смотри, зато не заснешь.

Дракон ревел и рвал когтями волшебного зверя, тот неустанно менял форму, однако дракон как-то удерживал, хватал пастью.

Женщина наконец проснулась, глаза были как два блюдца.

– Что это?

– Морды друг другу бьют.

– За что?

– Сэр калика считает, наши мешки делят.

Она смотрела непонимающе. Одна огненная стрела вонзилась в землю уже в десятке шагов. Противники взмыли выше, на миг исчезли за невидимыми в ночи тучами. Грохот стал глуше, молнии блистали темно-багровые, раскаляя и поджигая облака.

Томас с завистью покосился на калику:

– Никогда не понять мне отшельников… Страшатся нарушить какой-либо ритуал, а на такую драку даже не повел глазом!

– Может быть, ему грешно?

– Смотреть?

– Смотреть и не вмешаться – это нехорошо. Так нас учили в детстве.

Томас с удивлением покосился на девушку:

– Вас что, тоже в пещерах учили? У нас в просвещенной Европе даже короли не умеют читать и писать.

– Просвещенной?

– Ну, верой просвещенной. Это важнее, чем уметь складывать закорючки в слова. А сэр калика… Я думаю, не просыпается нарочно. По твоим словам, ему надо быть на чьей-то стороне… А он, судя по всему, и сам не знает, кто и за что дерется.

Лунный свет падал на ее лицо. Глаза казались темными впадинами, кожа неестественно бледной. Вся она показалась рыцарю непривычно тонкой, совсем не той сильной и уверенной поляницей, какой видел ее всегда.

– Я вообще боюсь темноты, – призналась она, вздрогнув.

– Такой, – ответил он искренне, – я тоже.

Из туч падали с ревом, скрежетом и в сполохах молний дракон и его противник, что начал расплываться туманом, исчезать… Уже едва заметной светящейся дымкой опустился за лесом, и вдруг там возникла темная мрачная гора, а на горе вырисовывался на все более светлеющем небе замок – с зубчатыми башнями, перекидными мостами, окруженный высокой стеной.