Семеро Тайных

Или же кожу содрали вовсе! Он чует, как магические силы вливаются в него сами, непрошено, каждая жилка дрожит от напора, вот-вот лопнет, переполненная силой, что неподвластна человеку.

В ушах загремел гром. Он, чувствуя, что вот-вот лопнет, разорванный силами, которые двигают небесными светилами, зажмурился, поспешно сказал Слово. Во всем теле вспыхнул огонь, затем грудь пронзила острая боль. Из него выдрали если не сердце, то что-то горячее, наполненное кровью, без чего не жить… Ноги ослабели разом.

Гора дрогнула.

В глубинах раскатисто заворчал зверь, такой огромный, что он должен быть с три таких горы. Олег с облегчением выпускал из себя эту мощь, одновременно вбирая всем существом разлитую в воздухе, горах, во всем мире, сжимая в ком и направляя незримым клинком на основание древней горы. Дрогнуло снова, а загрохотало оглушающе уже совсем рядом.

Его встряхивало, словно после долгого плача. Во всем теле было опустошение, но каменная стена медленно ползла в сторону! Подножие накалилось, оттуда выстреливались осколки камней, пошел сизый дымок, блеснуло.

Он со страхом понял, что камни загораются так же, как вспыхивает сухое дерево, когда невры добывают чистый огонь трением!

От грохота дрожала каждая жилка в теле. Он привалился спиной к камню, ноги тряслись, по лицу побежали крупные капли. В глазах защипало, соленый пот не выедал, а выжигал глаза. Внутри было пусто, как в ограбленной могиле. Он чувствовал себя пустой оболочкой, из которой вытряхнули все, сухим коконом, из которого вылезла бабочка, остатками ореховой скорлупы…

С невероятным усилием поднял руки и потер глаза.

В красном тумане вспыхивали молнии, затем поплыли пятна с желтыми гнилыми краями.

Когда мир начал проступать сквозь эти пятна, гора уже сдвинулась на полсотни шагов. Открылась отвесная стена. У самого основания словно гигантская раковина приоткрыла створки, там зияла темная щель. Отсюда она выглядела крохотной, но там проехал бы всадник с поднятым кверху копьем.

Качаясь и хватаясь за стену, он неверными шагами потащил себя к древнему входу.

Мелькнула вялая мысль, что сейчас его забодает даже заяц, сил только держаться на ногах, да и то если не по ступенькам…

Судя по камням, выступающим из щели, туда не входили давно, очень давно. Настолько давно, что камни от собственной тяжести просели в землю, которую не назовешь мягкой.

От стен справа и слева повеяло странным теплом. Кожу начало покалывать, но мышцы стали потихоньку наполняться кровью, раздуваться.