Испытание любовью. Детективный роман

Не доехав немного до самого центра Москвы, он вышел на одной из улиц, расплатился с таксистом и медленно пошел по улице – да, эти холодные каменные джунгли огромного мегаполиса теперь и впрямь были совершенно равнодушны к нему, одному из миллионной толпы здешних обитателей, а ведь еще недавно это все казалось Никите средоточием вселенской любви. Даже солнце казалось сейчас каким-то чужим, заблудшим в холодном обмане: быстротечное полуденное тепло осеннего солнца, неприкаянно блуждая по улицам и переулкам скупыми бликами света, было словно бы спасительной ложью, пытающейся скрыть жестокую правду о приближающихся звенящих, заплетающихся вьюгами, зимних кандалах мороза, уже маячивших в густых, темных, рваных облаках, время от времени затмевавших солнце.

Вслед за этим скупым и неприкаянным, каким-то потусторонним осенним светом по холодным и равнодушным улицам Москвы блуждал и Никита, мысленно блуждая сладостно болящими тропами ушедшего счастья.

Но уже вскоре мыслям об утраченном счастье на смену пришли мысли о том, как это счастье вернуть. Никита забрал свою машину и приехал на ней к себе домой, в свою Московскую квартиру. К себе домой – какой же это сейчас жестокой насмешкой звучало по отношению к этой его сегодняшней неуютной холодной квартире, где каждый предмет безжалостно напоминал о канувшем в Лету счастье. Никита долго бродил комнатами своей квартиры, словно лабиринтом напоминаний о потерянной любви, а его мысли все глубже и глубже затягивались в воронку все разрастающегося и разрастающегося, пугающего вопроса, а что же будет, если он, например, не найдет Светлану.

Что же он будет делать тогда сам в этой жестокой, холодной, одинокой вселенной, в которой нет любви, а есть только отчаяние?

Стараясь развеять свои черные обессиливающие мысли, Никита уверял себя, что он обязательно, обязательно найдет Светлану, но эти самоубеждения в том, что все будет хорошо, не очень-то убеждали, что все и правда будет хорошо, и он решил, инстинктивно подчиняясь мысли о том, что утро вечера мудреней, постараться забыться сном до этого спасительного мудрого утра.

И сон в эту ночь к Никите таки пришел, правда только такой же сон, каким он был в основном все последнее время – то есть его сон снова был кошмарным погружением в темные, холодные глубины океана трагических предчувствий и отчаяния.