Аллитератор

И вот я стыл, пропитываясь вдоль

и поперёк слепой осенней влагой,

на полигоне, ради чести флага

фамильного страдая, в думах, столь

не подходящих к данной обстановке,

а именно: о музыке, – из фляги

потягивая виски. Алкоголь

помалу расслаблял. Рейтары ловко

учебный бой кончали. Тут – трубой —

с подачи чьей-то прозвучал отбой.

Я оглянулся. От дороги брат

верхом и в окружении охраны

галопом приближался. Слишком рано

он нынче возвращался, на мой взгляд.

Почувствовав тревогу, я навстречу

ему направил одра, протараня

кусты бурьяна хлёсткого, подряд

в уме перебирая быстротечно

причины братьей спешки.

могла быть верной: началась война.

Мысль подтвердилась: скоро суток семь,

как силы неприятеля ломили

в пределы королевства, милю к миле

осваивая в натиске, совсем

подмяв под лапу замки побережья

по тупости изнеженных извилин

владельцев их, что вборзе смылись все,

не оказав отпора. Так, небрежно

скатившись к панике, а там – поддавшись ей,

страна лишалась четверти своей.

Спасая положение, престол

в порядке срочном выдвинул заслоны

гвардейского резерва. Но филоны

в генштабе – величайшее из зол! —

просрали всё на свете, и противник

по-прежнему стремился неуклонно

к столице. Столь внушительный укол

заставил короля оперативно

начать мобилизацию. А брат

примчался сам, чтоб сколотить отряд.

Часть 5

Задержки не случилось: эскадрон

уже к утру рысил за мною в ставку,

бесцеремонно вспарывая давку

дорожную.

стекались толпы беженцев уныло.

От раненых, бредущих на поправку,

я узнавал подробности: урон

был нанесён значительный. Томила

тень неопределенности. Как знать:

давно уж, может, бита наша рать.

И всё ж таки успели. Чин штабной

мне указал позиции, и наши,

занявшись лошадьми, оружьем, кашей,

обувкой, камуфляжем, до ночной

последней стражи провозились. Я,

не вмешиваясь, лишь назнача старших,

перекусив горбушкою ржаной,

направился по лагерю.

возможно, где-то здесь же были, но

вернулся через час ни с чем: темно.

Добравшись до шатра, внутри прилёг

и, запахнувшись в мех плаща, устало

отдался немоте бредовой: скалы,

избушка в дюнах, сосны, – но не смог

нащупать суть. Спеша за петухами,

взыграли барабаны, и настала

пора побудки армии. Восток

негромко багровел. Не затихая,

гремели хрипло глотки горнов.