Таинственный двойник

Когда он при входе в вежу поклонился по их обычаю, Батый встретил его со словами:

– Данило! Зачем так долго не приходил? Хорошо, что теперь пришел. Пьешь ли черное молоко, кобылий кумыс?

Рассмеялся князь, вспомнив, как ему ответил:

– До сих пор не пил, но если велишь, буду!

– Ты уже наш, татарин, – рассмеялся Батый.

Выпил он кумыса, ничего, с кислинкой, на сыворотку похож. Хорошо летом, в жару, холодного попить.

Потом пошел к ханше поклониться. Понравилось все это Батыю. Вечером прислал ему вина и велел сказать: «Не привык пить молоко, пей вино».

Чувствовал он, что принимают его с честью, но… зла честь татарская. Прожил он там аж двадцать пять дней, но добился своего: хан оставил за ним все его земли.

Узнать удалось и другое: не все хорошо в Золотой Орде. Побаливал хан. Но особенно боялся он Октая, наследника Чингисхана.

– И у них тоже… – усмехнулся Даниил.

Гордился он тем, что не пожалел времени и со своим дворецким, пустив обоз двигаться обычным путем, налегке заскочили поклониться великой козельской земле.

Где-то здесь сложил голову знаменитый воевода. Колышется трава, уже не степная. Не пахнет полынью, чабрецом. Здесь другой запах. Аромат от пестрого многоцветья. Щебет непуганых птиц. А впереди… чернота. Торчат, как забытая стража, закопченные трубы средь головешек. Казалось бы, все замерло на века. Да нет! Раздается чей-то голос:

– Чево тебе надобно, служивый?

Глянул: старуха сгорбленная. Спрыгнул Даниил с коня, подошел и упал перед ней на колени.

– Дозволь, матушка, поклониться тебе, а в твоем лице всему козельскому народу, который, не пожалев живота своего, дал достойный отпор поганым.

И он трижды склонил перед ней голову.

– Вставай, – сказала она, – вижу, ты доблестный воин, коль не побоялся прийти на эту землю. А она живет, не вымерла. Пойдем, – и она повела его за руку.

Она подвела его к церкви. Сразу видно, рубленая наспех, но с куполочком, над которым стоит крест.

Зашел внутрь. Пахнет свежерубленным лесом. На стене икона Пресвятой Богородицы.

Пока одна, зато с лампадой. Помолился князь, отвел душу.

– А где батюшка? – спросил он у старухи.

– Уехал, – отвечает она печальным голосом, – будет через месяц.

– Людей-то тут много? – продолжает допрос князь.

– Вертаются, – как-то неопределенно ответила она.

– А где они?

– Дак, кто за дровами, кто на охоте.

Они вышли наружу.

– Не вижу жилья, – проговорил князь.

– Да вон оно, – старуха махнула рукой.

Князь пригляделся.