Тайна могильного креста

Пораженный услышанным, воевода приподнялся, сразу как-то осунувшись, побледнев. В висках застучало…

…Да, татар он знал и помнил. Встречался с ними на Калке. Проснулся тогда таинственный Восток. Как первые лучи восходящего солнца поползли обрывочные, несвязные слухи о далеких невиданных пришельцах. Еще не неся явной угрозы, они росли и крепли. И главными вестниками были вчерашние враги Руси – кипчаки.

Слава делит, беда роднит. Все настойчивее, все слезливее пошли мольбы полоцкие. Не их – себя спасать откликнулась Русь! Русь, да не та…

Собрались гордые и упрямые правители русской земли на киевском дворе.

И многие пошли своей дорогой. Не поняли, не оценили они эту новую восточную силу. Думалось им, что она подобна кипчакским набегам, от которых хоть и натерпелась Русь, но немало князей, чего греха таить, на них нажились…

Боевой, помнится, был тогда совет. Некоторым князьям хотелось видеть своим вожаком отважного галицкого князя Мстислава, прозванного в народе Удалым. Но разве мог гордый Мономахович идти под стягами галицкими! Порешили: каждый идет своим путем.

Не по чину просил тогда слово он, воевода князя Козельского. Долго убеждал, чтобы отказались они от этого смертоносного для Руси решения. Доказывал: в единении сила. Приводил примеры, до чего доводила на Руси грызня княжеская. Напомнил им о Великом Мономахе, при котором Русь была едина и вороги, как мышь кошки, боялись тогда приближаться к границам русинским.

– Кто нас поучает? – поднялся красный от гнева Ярослав Мстиславович. – Каких это земель он князь?

Кто-то ехидно бросил:

– Он такой же князь, как ворон – сокол!

В толпе засмеялись.

Но поднялся Святославович, глаза сверкали праведным гневом.

– Да, не князь это, мой воевода! Но разве не дело он говорит? – Мстислав Козельский повернул к князьям честное открытое лицо. Но презрением и ненавистью встретили они его слова.

– Наше дело! – расхохотался Ярослав. Многим его смех показался неестественным. А он продолжал с вызовом: – Да ты просто трус! Хочешь со своим воеводой прятаться за нашими спинами! Я один пойду на этих нехристей! – ударил он в свою грудь огромным кулачищем.

 – И вы мне не указ!

Вскипел Мстислав, угрожающе потянувшись к рукояти меча, висевшего на широком узорчатом поясе с каменьями.

– Други мои! – вскочил Мономахович, поднимая руки, – еще не хватало, чтобы на потеху вражине затеяли сейчас срам! Богом прошу – успокойтесь!

Князья сели, гневными взглядами оглаживая друг друга. Нашлись у Ярослава союзники.