Я стану императором

По небу на бреющем пролетали аэрокосмические штурмовики, стремясь подавить сопротивление с воздуха. С пилонов срывались ракеты и уходили в сторону пока невидимого врага. Бешеная пляска в небе завораживала. Чужая авиация отсутствовала, и всё выглядело так, как будто наше превосходство в воздухе неоспоримо.

Однако противник хоть и был пока невидим, но сопротивление оказывал яростное, и его результаты были видны невооружённым взглядом. Вот сверкнул луч когерентного света, и выходящий из пике штурмовик распался надвое; вот близкий взрыв оторвал крыло другому штурмовику, и он, войдя в штопор, рухнул на землю, в вспышке унеся на тот свет несколько своих наземных союзников.

Защитный огонь батарей ПВО застал наших пилотов врасплох. Одни выпустили заряды до входа в зону эффективного поражения противника ракетным оружием, зря потратив боеприпасы. Другие вообще резко ушли с боевого курса, покидая опасный район. Мне трудно винить пилотов. «Плоть слаба» – так сказал бы инквизитор Хокус.

От мыслей отвлёк первый сержант, упавший рядом.

Он всё ещё был без каски. Эта дурная привычка давно перестала меня злить, но всё ещё раздражала. Зачем настолько пренебрегать своей безопасностью? На что был один ответ: «Шлем мне мешает. И, вообще, я заговорён, ха-ха!»

С этим трудно было спорить, хотя явно попахивало ересью. За несколько последних боёв и множестве разных ситуаций ранее пули и осколки действительно прилетали в любую часть тела Картера, кроме головы. Кроме единственного шрама, о происхождении которого обладатель предпочитал молчать, лысая башка была девственно чиста.

– Какие наши действия, Антоха? – без лишних ушей первый сержант вполне может позволить чуть-чуть фамильярности.

Я задумчиво посмотрел на него, перебирая в голове варианты. Здоровенный молодой мужчина, около тридцати лет, ростом в два метра семь сантиметров и массой в сто двадцать два с половиной килограмма (я точно знаю, мы тренируемся вместе), из которых практически всё приходилось на жилы и мышцы, выглядел как всегда сурово и брутально.

Гладковыбритое лицо с тяжёлой челюстью и широкими скулами, перебитым носом и шрамом через левый глаз было лицом солдата. Опытного и очень опасного солдата.

Первый сержант Эрик Картер был моей Тенью. «Тенями» назывались опытные воины, приставленные к Одарённым курсантам с момента начала обучения и до самого окончания службы.

Пары составлялись после долгого тестирования и только после одобрения самого Духовного Наставника учебного заведения.