Мишка для Танечки

Танюха, где у вас тут гуляют?

Таня плечами пожала. Где тут зимой болтаться? Летом на карьер купаться ходят. А сейчас?

– Ну у ворот снег в кучу собран. Видели? Там раскатано, малышня на санках отрывается.

– О, с горки кататься! Пошли, – подхватила Вероничка, видимо, вспомнив деревенское детство.

– А санки есть?

– Есть.

Через пять минут компания вывалилась на улицу. Улицы дачного кооператива, хоть и носили красивые названия: Березовая, Кленовая, Сосновая, никакими березами-кленами украшены не были, их формировали лишь разномастные заборы да редкие, обозначавшие перекрестки, фонари.

Тонкий серпик месяца даже не заморачивался что-то освещать на земле – едва серебрил облачную кучу, может, тоже собирался лихо скатиться с нее, улегшись на покатую спинку.

Два шага от калитки прошли, за угол свернули, и на тебе!

– Эй, смотрите-ка! Что это там? – кто-то из парней указывал в темноту, где заборный ряд обрывался.

Там явно была только что выстроенная дача, еще не обжитая: вокруг дома с «ломанной» финской крышей из-под снежных шапок выглядывали штабеля деревянных поддонов, кирпича и еще чего-то неопознаваемого, может, просто строительного мусора.

– Костерок кто-то развел?

Они подошли ближе. Теперь было видно, что огонь горел прямо под самым домом – пламя пока еще несмело лизало деревянную стену. Припахивало бензином.

– Это не костерок, – жестко сказал Олег, – это поджог. Что делать будем?

– Может пойдем отсюда? – Машка потянула своего Валерика за рукав, – чего-то гулять расхотелось.

Валерик, отцепляя руки жены, как-то неуверенно сказал:

– В милицию бы позвонить. И пожарным.

– Ты что? До станции три кэмэ. Забыл, как мы сюда перли? – Машка вцепилась в мужнино пальтишко.

– Пока до станции доберемся, тут все сгорит, – это опять Олег.

– И ветер еще. Раздует огонь, половина дач займется, – закивала Вероничка, – у нас как-то был пожар, вся деревня сбежалась, прям как были, в труселях, ватниках и валенках, не до нарядов.

Таня представила, как пылает их дачка.

И хоть она совсем ни при чем, но как говорит отец: «На тебе сломалось – твоя вина. Обратного не докажешь». Тушить надо.

– Тушить надо, – озвучил ее мысль Олег, и подхватив какую-то палку, кинулся раскидывать костерок.

Ну надо же, а Танечка его за пижона приняла. Сказано же: на дачу едем, а он вырядился в ранглеровские вельветки, фирменные, не самострок, и югославскую кожаную куртку. Еще полусапожки, явно импортные, дорогие.