Самая страшная книга 2023

Шаги за переборкой каюты. Взрослые, но легкие. И еще одни. Совсем детские, частые.

Капитан прав. И если женщину с берега теоретически мог притащить кто-то из команды, такие случаи бывали, то ребенку на борту делать нечего. Это не пассажирский теплоход, а рабочий буксир.

Но ведь кто-то ходит прямо сейчас, там, на палубе. Шаги приблизились и притихли. Теперь они совсем рядом, за стенкой. Тихий-тихий скрежет. Скребутся в окно? Или он засыпает и ему только чудится?

Стук. Легкий, но явственный. Настоящий стук в окно.

Иван Ефимович встал. Прокрался к стеклу. Выглянул.

Никого.

А шаги уже с другой стороны – у двери. Все те же – легкие взрослые и быстрые детские.

Подошли. Остановились. Ждут.

Он шагнул к двери и распахнул ее настежь.

И снова никого.

Прямо за дверью – никого. Но там, дальше, на палубе, они все-таки стояли. Стояли спиной к нему, держась за поручни и смотря куда-то за горизонт. Женщина, молодая, с короткой и небрежной мальчишеской стрижкой. И девочка. Да, совсем маленькая, и пяти нет, наверное.

Женщина как будто не заметила ничего и продолжала смотреть вдаль. А девочка – то ли услышала, то ли поняла, то ли как-то почувствовала, что Иван Ефимович открыл дверь. И медленно-медленно, как во сне, стала оборачиваться на него.

12 сентября 1938 года, поселок Колпашево, Нарымский округ

День начался как обычно. Ведро, тряпка, хлорка и десять метров досок, пропитанных кровью. Доски должны быть чистыми, чтобы те, кто по ним идут, думали, что это действительно путь в баню.

Но запахи. Все портили запахи. Запах крови, которой пропиталось все вокруг. И трупный смрад, которым несло из ям. Их было не перебить – ни хлоркой, ни карболкой, ни тем, что после каждой партии ямы присыпали известью и землей.

Что думают те, кто идут по этим доскам, насквозь пропитанным кровью, идут к смердящим ямам, заполненным во много слоев свежей, протухшей и совсем уже гнилой человечиной?

Потом была партия. Обычная, самая стандартная партия в десять человек.

Бритые затылки. Одни лишь бритые затылки в прицеле. Он – рабочий на конвейере, по которому двигаются детали, заготовки для наполнителя ям. Он должен делать свою работу. И делать ее качественно.

На четвертом по счету затылке произошел сбой. Производственный брак. То ли Иван немного отвлекся, то ли осужденный невпопад дернулся, но пуля не попала в голову, а лишь чиркнула по уху, раскровавив всю раковину.