Самая страшная книга 2023

Он остановился, обернулся и крикнул: «Мама!» И Иван вдруг понял, что это парень лет пятнадцати, совсем еще ребенок, с яркими, совсем не в цвет сентябрьского неба, голубыми глазами.

На него и ушел запасной патрон.

Пятый, шестой, седьмой и восьмой номера прошли без осечек и промахов. А девятый и десятый вышли вдвоем.

Молодая женщина. Несуразная, худая, неровно бритая под мальчика и одетая в какие-то тюремные обноски. И ее дочка. Лет четырех или пяти, тоже одета в не пойми что и худая настолько, что идти сама, не держась за руку мамы, она не могла.

Потому и пустили их вдвоем, а не как обычно.

Иван замер от неожиданности. Потом встряхнулся, привычно взял затылок в прицел и снова задумался.

В кого стрелять раньше? В девочку – и мама осознает, что дочь мертва? Или в женщину – и тогда она умрет на глазах у ребенка?

Три секунды. Всплыло из учебы: минимальное время между выстрелами – три секунды. Плюс прицелиться…

А они все шли, взявшись за руки.

И уже – уже сделали пять лишних шагов. А каждый шаг увеличивает дистанцию и шанс промахнуться. И запасной патрон истрачен. Если что – придется душить. Эту тонкую женскую шею или детскую цыплячью – собственными руками.

Руками, которые вот-вот начнут дрожать.

Все. Больше медлить нельзя – ни единого мига. Он взял в прицел женщину и нажал спусковой крючок.

Точно. Она упала на доски.

А девочка… Девочка, тряся мамину мертвую руку, медленно, почти как во сне, стала оборачиваться на Ивана.

2 мая 1979 года, город Колпашево, Томская область

– Карпов, Александр Данилович, – продиктовала Нина Павловна сержанту, старательно заполняющему бланк.

Мужчина, сидящий напротив, был крепким, моложавым пенсионером. И дом у него был под стать хозяину – крепкий и надежный. Медвежья шкура вместо ковра, ружье на стене.

– Вы охотник, Александр Данилович?

– Да, с детства хожу.

Медведь, волк, рысь. Ну, понятно, лисы-зайцы всякие. Бурундуков вот даже умею по-особому приманивать, свистом…

– Ясно. Так кто к вам стучал-то?

Лицо пенсионера мгновенно посерело, от улыбки не осталось и следа.

– Мертвецы, – прошептал он севшим голосом.

Нина Павловна подняла бровь.

– Я понимаю, звучит глупо, – пенсионер заговорил быстрее, словно опасаясь, что его прервут. – Но это правда, товарищ следователь.