Корректировка

Одни музыки у них на уме. Ходют и ходют. Я Толе-то говорю: ты б повлиял на него по отцовски-то! А он: пусть погуляет, мол, успеет еще, наработаться. И сам еще в больницу слег… От беда бедовая… горе горькое! Ой, а что я все сижу и сижу, надо же картошечку сварить.

И она стала чистить картошку. Я смотрел, как из-под старенького сточенного ножичка ползет бесконечный серпантин кожуры, и мне было грустно. Ведь её давным-давно на свете нет, и сына её, Генкиного отца – нет. Да что там отца, сам Генка уже дуба врезал.

Год назад, случайно встретив одноклассницу, узнал от нее, что Скворцов в конце восьмидесятых стал сильно пить. Пропил отцовскую квартиру, бомжевал и зимой девяносто второго был найден в канализационном коллекторе истыканный ножами – говорят, малолетки пошалили. Так зачем я приперся сюда? Общаться с ожившими мертвецами?

От мыслей этих стало не по себе, и я уже было начал придумывать благовидный предлог, чтоб отвалить по-тихому, как тут пришел Генка.

Ну, как пришел – про Генку никогда нельзя сказать, что он просто пришел. Его появление всегда начинается с высокой ноты. Сперва на площадке грохнула дверь лифта, затем я услышал, как он ругается с соседкой, вредной теткой, живущей этажом ниже. Генка не конфликтен, но как пионер всегда готов к любому спору. Ведь в столкновении интересов есть драматургия, а он всегда хотел стать артистом и даже в школе посещал театральный кружок.

Затем он ворвался в квартиру и начал шумно возиться в коридоре.

– Ба, – заорал оттуда, – а чьи тут копыта лакированные? У нас гости? – и возник на пороге кухни, растрепанный и лохматый, живее всех живых. Несколько секунд недоуменно таращился на меня. Я встал и сделал шаг ему навстречу.

– Привет, Геша!

– Фелька, ты? – недоумение в его глазах сменилось радостью и через секунду мы уже тискали друг друга в объятиях.

* * *

Через пятнадцать минут мы сидели с ним в сквере возле Любы Громовой, глазели на, шастающих туда-сюда, легко одетых девушек и решали сложную логическую задачу.

Встречу старых друзей необходимо было отметить, а всей наличности у меня оставалось семьдесят копеек, а у Генки и вовсе полтинник. Этого хватило бы максимум на поллитровку бормотухи с плавленым сырком, что сами понимаете, для такого выдающегося повода не канает.