Причудливая Клио

) кажется ему несказанно прекрасной. Он вспоминает эти ночи странной любви, которых ему так недостает по сей день.

От г-жи Евгеньевой мы узнаём о ее несостоявшемся романе с итальянским оперным певцом. И здесь в ее весьма откровенный рассказ вторгается в качестве цензора уже упомянутая мною труба дымохода. То, что до нас дошло, выглядит примерно вот так:

о каких-то немыслимых чудесах, на которые он

на особые физиологические свойства.

И в особенности, пардон, размеры, поражающие воображение

– Гы-гы-гы! Вправду жеребец!

порой даже не слыша его голоса, только и думала: что, что у него там?

Мое любопытство превратилось в страсть!

готовая на что угодно!

покуда довольствуясь лишь их рассказами

Ах, не надо, господин Шумский!

И – финал ее рассказа:

когда мы после спектакля очутились наедине в его грим-уборной

О, он был король ласки! Нет, не король – само божество!

почти без чувств от его сладостных поглаживаний

такие нежные, всепроникающие руки

не в силах противиться ничему!

сама расстегивая на себе платье

«О, давайте же, давайте, сеньор Андалини!»

но тут он отчего-то стал противиться

я совершенно не понимала

и тут к моему изумлению

ибо

…В общем: «Ибо он оказался… евнухом!.

.»

Генерал Белозерцев когда-то, еще в молодости, служа офицером при осаде Геок-Тепа, повстречался со сказочной красоты девушкой «из местных», оказавшейся, как потом выяснилось, персидской шпионкой, воровавшей у него штабные документы.

В результате девушку повесили, Белозерцева понизили в чине, но он до сих пор не может забыть тех сладостных ночей с нею.

А стоя у виселицы, она вдруг посулила ему такое же окончание жизни, и генерал не сомневается, что это с ним непременно случится. [Забегая вперед, скажу, что так оно, в конце концов, и выйдет (см. далее).]

Рассказ профессора Финикуиди напоминает сказку из «Тысячи и одной ночи».

Его, когда-то нищего, грязного мальчугана, вдруг осчастливливает ночью любви некая знатная дама. Оказывается, ей изменил ее муж, и она решила отомстить ему своею изменой, выбрав для этого кого-нибудь самого грязного и неприглядного.

И тут после его рассказа происходит невероятное:

«– О, это вы? – вскликнула княгиня Ахвледиани!

– Так вы, княгиня, все же узнали меня?

– Не сразу, – ответила она.