Настасья

Закрывая дверь, в последний раз вдохнула аромат маминых цветов, что потом много лет будет преследовать меня во снах. Остановилась посреди широкого коридора, из которого расходились двери и лестница наверх и вслух сказала: прощай дом. И отчётливо услышала тяжёлый вздох. Испугалась, когда услышала тихий голосок:

– Асенька, возьми меня с собой. Я тебе в помощь буду, не в тягость.

– Кто здесь? – покрылась я холодным потом.

– Я – Кроха, домовой.

– Где ты?

– Вот я.

На третьей ступени лестницы сидел маленький человечек.

Глазки как угольки, густые русые волосы торчком, синяя рубаха, как у Вика была. Я глядела во все глаза и поверить в такое не могла.

– Ась, я с тобой пойду, возьми, а? – он смотрел умоляюще. – Не смогу я с новыми хозяевами.

– Так ты ж домовой, дом беречь должен, – я сама не понимала, что несу.

– За домом Никифор присмотрит, соседский домовой, бабы Анны. А там, может, новые хозяева и своего привезут.

– Ась, долго ты? – голос морского волка вывел меня из ступора.

Я раскрыла заплечную сумку:

– Айда.

Человечек просто испарился, а из сумки донеслось:

– Спасибо, Ась, ты не пожалеешь!

– Надеюсь, – вздохнула я и пошла вон из дома.

Народ на улице разошёлся, лишь пара кумушек зацепились языками на углу, да Стат стоял подле Сияна и Васька маячил напротив дома.

Я поравнялась с капитаном и мы пошли в сторону дедова дома. Стат с Васькой тащились следом.

– Следить будет, уйти не даст, шум поднимет, – размышлял вслух Сиян.

Я вообще ни о чём не думала.

В душе были слёзы, в душе было больно, в душе было горе.

Так мы эдакой странной процессией и добрались до дедова дома. Перед калиткой стояла телега, вдоль забора сидели моряки, облокотившись об ограду. Кто курил, набив трубку, кто травил байки. Завидев нас, они встали навстречу.

– А что здесь лошадь Илинушки делает? – Стат напрягся и повернулся к Ваське:

– А ну-ка, сынок, беги бегом за старостой! Скажи: матросы бесчинствуют, хотят Аську незримыми узами соединить, чтобы тебе не досталась.

– Да что ты, Стат, – вскинул брови капитан. – К Варваре позвали, душу её на место вернуть, в далёких далях она заблудилась. Тебе же выгодно, если сама собой станет.

Стат расслабился, но было поздно – Васька удрал, сверкая пятками, в сторону старостиного дома. Я прошла до калитки, Сиян за мной, Стат следом, но его не пустили матросы. Просто встали плечом к плечу. На крыльцо выскочили бабушки и вышел тощий жрец храма Всесильной матери в праздничном одеянии.