Настасья

А на счёт девицы вы помните, надеюсь, что к мужу переедет жить только в шестнадцать вёсен. Что даёте в приданое? Придёте тоже, – это уже нам.

– Дом в порту, с лавкой в придачу.

Я готова была кинуться к новоявленному дедушке на шею.

– Угу, – кивнул староста. – Справедливо. Год траура по отцу теперь она может не соблюдать. Ну, зовите за свадебный стол.

– Всех просим, – бабушка София указала рукой под навес во дворе, где были накрыты столы. Когда только они всё успели?

Стат, сжав зубы и схватив ничего не понимающего Ваську за руку, пошёл прочь, посылая проклятия на наши головы.

Мы просидели не более часа, матросы как-то быстро все, вроде как, напились бабушкиными настойками, горланили непристойные песни так, что набожный жрец их всех повыгонял из-за стола. Староста вёл скучные философские беседы.

– Ася, беда, – раздался голос Крохи у уха. – Дом горит.

Я подскочила, все уставились на меня. Как им сказать?

– Домой мне надо, – слёзы полились из глаз, я рванула из-за стола и помчалась в сторону порта.

Сиян бежал со мной.

– Ася, что случилось?

– Там это… Стат дом поджёг… – отвечала я на бегу.

Когда мы добежали до моего дома, часть его, где была лавка, уже выгорела. Матросы с Сиянова корабля, совершенно трезвые, и соседи – все заливали огонь, передавая вёдрами воду по цепочке.

– Не уследили, – объяснил Сияну боцман. – Пока дурак этот тут нас за нос водил, Стат исподтишка петуха красного пустил. Дом был, в общем-то, цел, сгорела лишь пристройка, где располагалась лавка.

– Мы отстроим её заново, Ась, – Сиян повернул меня к себе и заглядывал в глаза.

Я замотала отрицательно головой.

– Не хочу. Не сейчас. Он всё равно не успокоится. Вот Вик вернётся, тогда, может быть…

– Не переживай, твой новый дед – не последняя фигура на острове, Стат сто раз пожалеет. Пойдём… – Сиян протянул мне руку и я доверчиво вложила в неё свою маленькую ладонь.

Так закончилась моя жизнь на острове.

Я была спокойна за бабушек, но мой дом, мои родители, мой брат – я потеряла всё. Теперь у меня есть только море и мой муж. И воспоминания о весёлых глазах парня, подарившего мне первый поцелуй…

Глава четвертая. Море.

– Аська, слазь, проказница, сгоришь! –

Дед Кудила приставил руку козырьком к глазам и смотрел на нас с Тишкой. Я торчала в "Вороньем гнезде" – в бочке, закреплённой над марсовой площадкой фок-мачты уже битый час.