Настасья

– Жееены? – протянула она, и её надменный взгляд смерил меня от макушки до пят. – Вот, значит, как…

Она разозлилась. А я, как тот Васька выглядела сейчас: всё слышу, но ничего не понимаю.

И вдруг меня как молнией прошибло: Марелла! Так называется наша шхуна! А ведь он смотрит на неё, глаз не отводит! И доселе ещё одно неизведанное чувство прошибло: больно в груди стало, на горло будто сапогом наступили. Это вот как вот? Мы же ни разу вместе не ночевали, ни разу не обнял, не целовал, женой не назвал.

Да и сама я всё в любом порту другие глаза искала, чуб непослушный, да голос весёлый. "Птица-синица" – услышать мечталось, аж зубы сводило. А тут поди ж ты, заревновала… Не, а чего? Муж ведь? Муж! Имею право! Я выступила в ровень с Сияном, руки-в-боки:

– Жена. Есть вопросы?

Она рассмеялась. Сначала тихонько, затем всё громче и громче.

– Да где ж ты, её такую взял-то, солнце?

Работницы замерли, с интересом наблюдая за сценой. Будет о чём потом потрепать языками.

Тьерра вытирала выступившие от смеха слёзы руками в белых лайковых перчатках, Сиян повернулся к девушке за стойкой и бросив:

– Мы зайдём позже.

Не глядя больше на свою знакомую, он взял меня под локоток и потянул из лавки.

– Сиян, ты знаешь, где меня искать, солнце, – крикнула она ему вслед, всё ещё смеясь.

Он шёл молча, а я чувствовала себя, будто виноватой. А я чего, молчать должна?

– Полюбовница твоя бывшая?

– Невеста, – ответил коротко, не сбавляя шаг, – бывшая.

Я переваривала. Получается, я его свадьбе помешала? Пожалел сиротинку и себе жизнь сломал? Ужас. Как теперь-то?

Мы прошли торговую улочку, нашли ещё одну лавку, где дородная продавщица крикнула помощницу и они вдвоём помогли мне натянуть платье, на которое указал Сиян. Ещё он попросил женщин расплести мне косы и убрать их шпильками. Я сама себе понравилась в отражении. Если б ещё не моё обветренное и загорелое лицо…

При выходе из лавки нас ожидал парнишка, примерно моего возраста.

Он что-то нашептал капитану, пока я в последний раз оглядывала себя в отражении дверей. Тьерра. Ну почти.

Парнишка исчез, а меня опять взяли за руку и куда-то потащили.

Сиян проталкивался сквозь шумный поток народа, держа в одной руке узел с моими вещами, другой таща меня на буксире, когда невидимый Кроха мне шепнул: "Сияна кошель!". Я ухватила свободной рукой за чумазую ручонку пацана, в которой болталась срезанная с ремня Сиянова сума.