Настасья

Так что, не надейся – сватов первым пришлёт, не успокоится.

Я не знала, что сказать. Я не ожидала, что вокруг моей семьи такие страсти. Деда нет уже, а к бабулечкам, что так и живут вместе в дедовом доме, надо бы наведаться, да вызнать подробности.

– Не бойся, пока отец жив, Стату на порог ступить не даст. Айда.

Ставра мы застали хмурым и молчаливым.

– Ставр, чего не весел? – насторожилась мама.

Мастер всегда сыпал шуточками-прибауточками, балагур ещё тот, а тут – губы поджаты, руки трясутся.

– Свиней потравили. Всё стадо полегло. Поросят не осталось, до ярмарки далеко. На заказ с материка везти надо. Пока теперь вырастут…

Дома мама рассказала отцу эти новости. Теперь нам придётся покупать юфть с обозов в порту, что совсем не выгодно – либо цену поднимать на готовые сапоги, либо довольствоваться одним злотым с пары, что в два с половиной раза меньше, чем обычно.

Через три дня к отцу явился капитан с "Быстрой Берты", сделать заказ перед рейсом.

– Не знаешь ли ты, Фрост, судьбу "Немого"? Ребята предоплату оставили, товар готов, их нет.

– Не знаю, Тит. Вести тревожные ходят, что пираты у этих берегов объявились, суда грабят, людей в рабство уводят. Никто про "Немого" не слышал.

– Так не оставляй мне предоплату, Фрост. Прогуляй с ребятами. Сорок пар стоит, хозяев нет. И продать не могу – вдруг вернутся и без сапог, а продам – ребят босыми оставлю, имя своё испорчу.

– Дело говоришь, Тит. Вернусь – сполна отдам. Не вернусь через две луны – продавай – нет, значится, более "Быстрой Берты".

Капитан ушёл, отец опустил свои натруженные руки меж колен и понурил голову.

– Аська, знаю, что ты здесь. Скажи Вику, пусть домой идёт. Скажи, пусть шьёт свои добротные, только и мне пусть помогает. Завтра "Рыжий Джо" должен придти, у меня не всё готово.

– Скажу, пап. Бегу.

Я унеслась на берег к дедовой лодке. Вика там не было, как не было и его вещей. Ничего не было, будто и не ночевал он тут никогда.

Шла, голову выворачивала, глазами искала брата и не заметила на пути возникшую преграду.

– Ой, – только и смогла сказать, когда врезалась в кого-то.

Глаза подняла и обомлела: такой красивый! Мама! И смеётся ещё!

– Ты что, птица-синица, мою душу из тела вытряхнуть хотела?

– Да не хотела я тебя вытряхивать, нужен ты мне больно, специально, поди, мне навстречу шёл.