Невеста с последствиями

Тьма, это было… отвратительно! Такое чувство, словно меня грязью облили, а перед этим раздели и облапали… жутко, противно, страшно и мерзко! Но самое ужасное, что я стояла, стараясь никак не реагировать внешне, и не могла ничего с этим поделать. Наглость? Ещё какая! Но это его территория, его мир, его правила, и если я сейчас попытаюсь дать отпор, то это подорвёт и без того шаткое перемирие не только между нами, конкретными людьми, но и между нашими народами – между нашими мирами!

За семнадцать лет мы сумели раз и навсегда запомнить – айэры крайне мстительные уроды, не прощающие даже малейших оскорблений по отношению к себе.

Когда Йэхар вновь посмотрел мне в глаза, его собственные при этом словно стали ещё темнее, хотя с чёрными глазами это в принципе невозможно.

Сдерживая внутреннюю дрожь, я холодно осведомилась:

– Это всё, что вы хотели сказать мне?

– Нет, – нагло ухмыльнулся он, – это далеко не всё, но пока ограничимся и этим. Возвращайтесь в свою комнату, Ада, никуда не сворачивая, ничего не трогая и ни с кем не разговаривая.

Я не шелохнулась. Не то, чтобы я не боялась… слегка волнительно мне было, но я не привыкла слепо подчиняться. Никогда не подчинялась. Собственно, это был один из тех полезных навыков, которым меня с детства учили: хочешь сделать хорошо – научись думать своей головой.

Даже не пытаясь скрыть того, что получает от ситуации удовольствие, мужчина пригрозил:

– Иначе в вашу комнату мы пойдём вдвоём, и только лишь на снятии вашего наряда я не ограничусь.

Я невольно вздрогнула от этой открытой угрозы. Раэр предвкушающе улыбнулся, говоря, что это не укрылось от его внимания.

И практически пропел:

– Идите, в последний раз даю вам эту возможность.

И я… ушла. Сцепив зубы, сжав кулаки, держа спину ровной и подбородок вздёрнутым. Я ушла практически величественно, хотя ноги то и дело пытались то подогнуться, то сорваться на бег.

Я уходила, спиной чувствуя прожигающий во мне дыру взгляд раэра и думая лишь о том, насколько мне страшно.

Мне в преступных районах нашей столицы так страшно не было, когда я находилась одна против сразу десяти, а то и двадцати мужчин, которые даже не пытались скрыть своих планов на мой счёт. Они говорили мерзости, беззастенчиво разглядывали и пытались лапать, но тогда мне не было страшно. Совершенно не было, вот просто ни капли. Я знала, что никто из них, ни один из этих людей и пальцем меня тронуть не сможет, потому что я была из тех, кто мог за себя постоять.