Недолюбленный

Я чувствовала, как больно, когда ломаются крылья твоей мечты, как больно ступать по их осколкам.

Глотая слезы, шла вперед. Просто шла в никуда, обтекаемая людьми, как река обтекает булыжник. От быстрого шага стало жарко, расстегнула куртку, почувствовала, как прохладный ветерок пробрался под кофту. Слезы текли по моим щекам, я стирала их рукавом, а они все равно текли. Зачем мне теперь тут оставаться? Мне никогда не стать той самой, особенной, чтобы Олег сразу меня увидел. Мне не быть той, возле которой он замедлит шаг.

Правильно мама говорила, глупая.Глупая.

***

– Маша. – возле моего стола остановился Мурат. Я подняла на него красные глаза, шмыгнула носом. Вот уже несколько дней меня знобило, я чувствовала, что горю, что температура шпарит нешуточная. Но дома не было градусника, а деньги закончились. В эйфории новой жизни, все свои сбережения я потратила в считаные дни, рассчитывая на скорую зарплату.

– Знаешь, ты дэвушка хорошая, исполнительная, но твоя вид меня беспокоит.

Я должен тебя уволить.

– Почему сразу уволить? – возмущенно просипела, зайдясь в приступе влажного кашля. –Мне всего лишь нужен больничный на пару дней.

– Ну вот и пойдешь на больничный. Мне больные не нужны.

– Мурат, глупо увольнять человека из-за болезни.

– Ничего не знаю, на твое место я вчера принял другую дэвушку.

– Это шутка? – я пристально всматривалась в хозяина, он покачал головой. За его спиной стояла незнакомая девушка, которая с любопытством смотрела на нас.

За месяц в цеху я ни с кем не познакомилась, все старались быстро делать свою работу – именно от количества сделанных тобой вещей зависела твоя зарплата. – Хорошо. Тогда отдай мои деньги, и я сейчас же уйду.

– Какие деньги? Ты ничего не заработала. Ты даже норму дня не выполняла. Ты приходила самой последней и уходила самой первой. Какие деньги? Деньги платят за труд, а ты бездельничала. – он кричал на меня, размахивая руками перед лицом. Я от страха, что Мурат может меня ударит, а это могло случиться, зажмурила глаза и сжалась.

У меня закружилась голова. Мужской голос все дальше и дальше от меня отдалялся, а тело внезапно приобрело невесомость.

– Маша! – кто-то хлопал по щекам. Я приоткрыла глаза. Надо мной склонился Мурат. Приподнялась, чувствуя нечеловеческую усталость и слабость. Я почему-то была в кабинете у хозяина, хотя помнила, что мы разговаривали в цеху. – Все хорошо? – мужчина смотрел мне в глаза. Кивнула.