ОСТРОВ под грифом 05

Но! с детства запавшее в душу внушение мамы: Бог живёт в словах! – заставляет её вовремя снижать обороты, быть не такой категоричной, как ТТ. А когда с языка сорвалось: батюшка Бог, помоги! озарило: она разговаривает с Богом не как с предком в стотысячном колене, а как с отцом, по которому очень скучает…

«Адам увлёкся новой в науке идеей, ему сейчас не до нас…» – объяснила мама их возвращение в родительский дом, что вызвало у стариков, запомнившуюся ей на всю жизнь перебранку…

– Знаем мы эту науку, жёнам изменять, – подбоченивается баба Катя, – по этой части у нас дед академик!

– Адам помогает Творцу делать новых людей, – с укоризной смотрит на неё дед.

– Изменяет Богу твой зять, как и ты, кобель, с царицкой покойной мне изменяешь!

– Не царицкой, а императрицей!

– Немкой! – жалит деда бабушка.

– С умом и душой просторов российских, – примирительно уточняет Мих Мих.

И сколько сцен таких было, считать – не пересчитать!

Но громы и молнии баба Катя метала только в доме.

В школе преображалась, казалась весёлой, доброй. Вела уроки в начальных классах, и малышня, как цыплята к наседке, липли к ней. Но внучку почему-то в свой класс взять отказалась, и Ада пошла в первый «Б».

«На расстоянии легче любить» – попыталась объяснить ей бессердечное правило из жизни взрослых мама.

Видимо, поэтому именно как побег в мир иной, на расстояние, чтобы, наконец, и её полюбил дед как «царицку» свою, истолковала она смерть бабушки Кати «от остановки сердца»…

*Сердце брани не вынесло…

– Грешен, дочка, храплю во сне, – сбил её с мысли сосед, – но средство есть: дёрни меня за левый ус, я и замолчу.

– А дедушка говорит: тело храпом душу пугает, чтоб не улетела, пока человек спит, – машинально откликнулась Ада.

– Интересная теория, – взбодрился Игорь Михайлович.

– Слышали бы вы, какие рулады-серенады он выводит, а иногда такой рэп-храп учинит, дом ходуном ходит…

– Мне бы жена все усы оборвала.

– У дедушки жена давно умерла.

– Несчастный случай? болезнь? – ненавязчиво поинтересовался сосед.

«Ревность» – хотела озвучить диагноз Ада, но осеклась.

Вспомнила: сколько бы бабушка ни ругала деда, ни цеплялась к его неутолимой исторической страсти, он, милостиво даровав ей свободу выпустить пар, подкручивал усы и драматическим баритоном, нараспев, декламировал: За муки ревности тебя я полюбил, а ты меня за верность Катерине!

Бабушка для порядка ещё немного ворчала, но глазами милела.