ОСТРОВ под грифом 05

Америка.

Аэропорт.

Слепая масса запахов, звуков, лиц.

На запах бабушку Ада не помнила.

Голос, внешность – туманно…

Игорь Михайлович жмёт руку улыбчивому парню под два метра.

А она всё крутит головой.

– Ада, девочка моя! – вдруг кинулась к ней молодая женщина лет тридцати.

«Бабушка не смогла приехать, прислала вместо себя кого-то…» – мелькнула мысль.

– Хай! – с трудом выдавила из себя американское приветствие.

– Не узнаёшь? Выдам секрет: у меня ген старения заблокирован.

– Бабушка?!

– Бабушка. Бабушка. Не надо так громко. Хотя! Всё равно не поймут, – взяла за плечи и принялась бесцеремонно разглядывать внучку Агата.

– Я думала, папа умер, и ты не смогла… – еле сдержала слёзы Ада.

– Папа жив, хотя… надо признать… тело его…

– Помню: тело – скафандр. А мама завещала их прах развеять над океаном…

– Не будем о прахе. Увидишь отца, поймёшь, кстати, лоб и верхняя губа у тебя от него, – оставшись довольной результатами осмотра, опустила руки Агата.

– Вертолёт подождёт. В багаже мамин прах, – проявила характер Ада.

– Прости, я не знала.

– И ты прости, мне надо с дедом поговорить…

Полагаю, на Аду глаза моего благоверного дыбом не встанут, заняв позицию для укромного наблюдения за внучкой и багажным отделением, подумала Агата Львовна. Она подозревала мужа в тайной страсти к невестке, возможно, даже взаимной, иначе с чего бы Еве приспичило оставить мужа, который до сих пор в ней души не чает?

«Бес в ребро?» — попыталась уличить супруга в измене.

«Глаза дыбом!» – с детской непосредственностью признался он.

Насмотреться, видите ли, на невестку не может…

Причём, исключительно по причине фантастической комбинации её генов!

«Гены безгрешны, а плоть своё возьмёт!» – решила она, и уговаривать невестку остаться с сыном не стала.

Более того, не упускала из виду её жизнь, приглашала на эзотерические семинары, чтобы сообщить: старший и младший Адамы погружены в свои опыты до такой степени, что не замечают ни часа, ни дня, ни времени года.

Наука – их жена, и больше им никто не нужен. И ни слова о том, что её сын от одиночества дичает, совершает глупости, экспериментирует на себе…

Ревность тоталитарное, зомбирующее чувство.

Никакими молитвами не победить.