Фантазии во сне и наяву. Повести и рассказы

Не зять, а собственной персоной… Бог! И почему-то мысль в голове: святой дух – это любовь! Чистой души человек. И, вспомнила, были у него артисты в друзьях! Я ещё по его просьбе для них лапки кроличьи доставала…

– Лапки-то зачем?

– На театре испокон веку в силу кроличьих лапок верили. А то ведь роль роли рознь, иная и оскопить может. Только скажи, я за оберегом для твоего Игоря живо к Гришке сбегаю, у него кролики всем кроликам кролики…

– Не надо никуда бегать, лучше расскажи, что он о маме?.

– У неё всё хорошо, экскурсионное бюро для русских открыла. Муж шофёром при ней. Братья подросли, зовут в гости. Может, и правда, отвлекут тебя пейзажи заморские?..

– Может, и правда, – ложкой с верхом зачерпнула из банки загустевших домашних сливок Лера, и, зависнув над своей порцией запеканки, с удивлением подумала: даже Маша о своём сыне не знала такого, что Буся разглядела в моём отце…

– Ешь, на здоровье, – одобрила её желание подкрепиться бабушка, и мысленно заключила: а за лапками к Гришке я всё-таки сбегаю…

10

В выставочном зале Ксения ощутила себя, будто в декорациях своей будущей пьесы.

Пагубная ошибка в начальном воспитании: у ребёнка вызывают страх перед несуществующим и заставляют его бояться буки больше, чем отца…

Зубы повешенных – средство для колдовства…

Грехи летят с широко распростёртыми крыльями над землёй невежества, поддерживая друг друга…

Да! это все её персонажи: буки, монстры, ведьмы, фобии…

Со времён Гойи они не исчезли, не изменились.

Да что там, Гойи?!

Начало богоборчеству положили ещё Адам и Ева.

Их сыновья стали родоначальниками братоубийства.

И пошло, поехало…

Грехи из века в век плодят друг друга.

А люди в массе своей допотопны.

«Жизнь – сплошной клистир» – подытожил Гойя.

Что на это ему возразить?

Предложить зрителям плакать с плачущими…

Подкинуть им шпаргалку: любовь – чёрствый хлеб!

Что в этом нового?

Всё до неё давно написано, нарисовано, сочинено в стихах и музыке.

Тогда, стоит ли?..

«Хоть трагедию нравов напиши, хоть комедию, люди не изменятся…»

С этой мыслью, не посмотрев и половины офортов, Ксения покинула выставку.

«Зима была бесснежной, чёрной…» – сложилась в уме строчка за порогом.

«Страх перед несуществующим…» – хохотнул с высоты Гойя.

Или самолёт пролетел?

Или гроза на подходе?

Гроза?

В начале февраля?

Ксения подняла взгляд.