По всем частотам. Сборник

Но ничего не делать – нельзя, ведь я – папина вторая рука.

Я обещал.

А арбуз мы потом целую неделю ели. И даже соседке четверть отдали, угостили.

И сны папе стало чуточку легче смотреть, я видел. А «чуточку» – это во сне очень-очень много.

***

ПАПА ПОЖЕЛАЛ МАМЕ СПОКОЙНОЙ НОЧИ.

Кровать чуть слышно скрипнула, и мама шепнула папе в ответ:

– Да уж, Игорь, надеюсь, ночь будет спокойной.

На что папа ответил:

– Конечно, Ириш. Спи. Сегодня ночь будет совершенно спокойной.

– А завтра?

На некоторое время в комнате повисло то самое молчание, и на прикроватной тумбочке сменились цифры на часах: «10.

– Конечно, будет.

…От собственного голоса майор Николаев открыл глаза. Земля дрожью отозвалась на близкий разрыв, прошелестела где-то неподалёку автоматная очередь, бьёт в глаза красное, словно кровью умывшееся солнце. Щёку оцарапало взметнувшимся песком, и слух постепенно стал возвращаться, словно кто-то подкручивает громкость в телевизоре.

Николаев шевельнул головой. Жив.

Отполз в сторону. Значит, цел… кажется.

Слух вернулся в полной мере, на мгновенье оглушив какофонией жаркого боя. Во всех смыслах жаркого, август-месяц.

– Тащ командир! Тащ командир! – вплетается в грохот голос одного из бойцов. Заяц?.

Чьи-то руки подхватывают Николаева и тащат прочь из комнаты.

– Живы, товарищ командир?!

– Жив, – успокаивает Николаев, привставая. – Контузило слегка… А так порядок.

Да, это Заяц, санинструктор.

– Точно? – заглядывает он командиру в глаза – обеспокоенный и виноватый, будто… будто… сердце майора прихватывает тревогой.

– Абсолютно, – заверяет Николаев, вытирая – размазывая по лицу – кровь и пыль. – Я долго валялся?

– Да не, сразу вытащили.

Николаев кивает, восстанавливая в памяти предыдущие события – по цепочке, шаг за шагом, словно в поисках ошибки, из-за которой всё свернуло не туда…

Подъём полка, немая тревога, постановка задачи, погрузка, Беслан – Роккский туннель – Джава – Цхинвал, марш-бросок, бой, автобаза, снова бой, попытка грузин прорваться, полк принимает решение занять круговую оборону – в ночь уходить бесполезно.

– Заяц!

Санинструктор тут же вскинул голову, но вместо ответа на невысказанный ещё вопрос отводит глаза.

– Инженер?.. – всё же с необъяснимой, упрямой надеждой спрашивает Николаев.