По всем частотам. Сборник

Заяц не торопится отвечать, и Николаеву самому приходится произнести горький, как пыль на губах, приговор:

– «Двухсотый».

Не «умер», потому что невозможно про Гарина сказать «умер», просто невозможно. Лучше спрятаться за безликой чёрной цифрой.

– Не было шансов, – солдат отвернулся, и где-то внутри Николаева поднимается глухая боль и отрицание того, что случилось.

Так не бывает. Так нельзя. Глупая война, нелепая, нельзя так, нет!

«…Нет, нет, почему так?!»

Это уже я пытаюсь выкрикнуть, но получается что-то тихое, сиплое, и мир рассыпается на паззлинки – из большой мозаики на много маленьких кусочков.

Сон… Это папин сон.

Заскрипела кровать – это заворочался папа в соседней комнате.

Я сел, кутаясь в одеяло, и поглядел на Руслана. Тот только немножко грустно улыбнулся мне с рисунка.

Папа тоже сел, потом встал и на цыпочках ушёл на кухню – попить. Ночью в квартире всё-всё слышно.

Заворочалась мама, почувствовав, что осталась одна, но папа быстро вернулся и сел обратно на кровать.

– Игорь, ты же обещал спокойную ночь, – сонно сказала мама.

– Она спокойная. Я уже ложусь. Просто пить захотелось.

– Ах, просто пить захотелось? Со стонами?

– Тише, Руся разбудишь…

– Это ты его будишь своими хождениями…

– Да не виноват я, Ир, – голос папы прозвучал глухо и, вопреки его словам, виновато.

– Нет, ну скажи мне, зачем ты тот рапорт подал? Чечни не хватило?! Перевёлся же в штаб, жили как люди, ты успокоился тогда совсем, и снов этих не было, и всё было хорошо.

– Не заводись, Ир, ради Бога… Так вышло.

– Не поехал бы в Осетию – сейчас бы спокойно спал…

– Совесть бы не дала спать спокойно, Ириш, – папа снова лёг. – Мои пацаны все пошли, а я бы остался?

– Игорь…

– Ириш.

Мама вздохнула. Папа вздохнул. Я снова лёг.

Тишина квартиры – она какая-то не такая. Словно слышны в ней глухие разрывы и треск автоматных очередей.

Наверное, это папа так слышит, особенно после этого сна. Из всех его снов этот – самый непростой. Я даже не знаю, что с ним делать – он какой-то неправильный.

Интересно, а Руслан знает?..

– Конечно, – Руслан сидит на краешке моей кровати. Из замотанных синей изолентой наушников у него на шее доносится какая-то песня.

– Конечно, знаю, – повторил Руслан.

***

ЭТО ТОЛЬКО В КИНО – ЗРИТЕЛИ.

Так сказал Руслан.

«Очень странно, – подумал я.