Трамвай её желания

Тогда он останавливался и начинал всматриваться в черты лица – и картина оживала, фон её становился светлым, появлялись сочные краски… И Лиза начинала улыбаться…

– Вы выглядите угрюмым, маэстро Леонардо? Не случилось ли чего-нибудь неладного? – участливо спросила она.

– Нет, Мона Лиза, – ответил он. – Наверное, это усталость, которая накопилась во мне с годами.

– Видно, вы завалены таким множеством работ, что и сам Сизиф до конца дней своих не смог бы всё довести до конца. Как же великолепно всё, что вы творите.

Вы, наверное, успели написать сотни картин в своей жизни? – она посмотрела на него с восхищением и еле заметной жалостью.

– Я писал, но далеко не сотни… Не жалейте же старого смиренного художника! Он не жалок, ибо может быть властелином всего, что существует во Вселенной. Сначала оно возникает в его разуме, а затем – в его руках.

– А вы великий философ, маэстро да Винчи! Подобно Аристотелю или Платону, вы, не хвастая, обладаете той мудростью, которой хвастают другие, не обладая ею.

И на вашем лице почти нет морщин, этих следов трудных лет. Я уверена, вы из той самой породы людей, что всегда остаются привлекательными! – сегодня ей отчего-то хотелось шутить. И Леонардо заметил необъяснимый задор в глазах этой тридцатилетней дамы. Как же она прекрасна, когда свет вот так падает на неё сбоку!

– Я была бы не прочь поесть чего-нибудь, – неожиданно изрекла она, еле заметно хрустнув своими тонкими, почти восковыми, пальцами.

Леонардо был удивлен, ведь Лиза, сама скромность, никогда раньше не изъявляла подобного желания.

– Не будет ли неуместным, если я предложу вам сладостей? – спросил он осторожно.

– Не вижу в этом ничего предосудительного, – заявила она возбуждённо. – Я боготворю сладости. Это недостаток, от которого не могу избавиться.

– Ваш недостаток прекрасен, Мона Лиза!

– Ваши слова мне льстят…

А потом, наевшись фруктов, отведав торта из марципана, бисквита и подслащенной рикотты с орехами, и с жадностью запив еду греческим вином, к которому были добавлены пряности, она внезапно откинулась в своём кресле.

Её лицо побледнело и покрылось капельками холодного пота. Не было сомнений, что её что-то тревожило.

– Вам нездоровится? – забеспокоился Леонардо. – Вы неважно выглядите. Вас тошнит?

– Не обращайте внимания, так бывает по утрам, – сказала она слабым голосом, махнув рукой и отвернув от него лицо.